Чтение онлайн

–  А вы что, не спросили?

–  Пока нет. Рано еще. Человек и без того в стрессе, а тут материя деликатная. Вот квартирку вскроем, тогда и объявим ему неприятную правду. Или он ее сам увидит, правду эту.

–  Правду?
– удивилась она.
– То есть вы сами-то уверены, что Канунников и Погодина…

–  Да брось ты, Настя, - перебил ее Давыдов, наблюдая за действиями сидящего в машине криминалиста.
– Списываешь меня со счетов раньше времени. Я ж не пальцем деланный, я с матерью-то Канунникова хорошо поговорил, долго, пока в машине ехал. Она мне и сказала, что ее сын и Милена Погодина знакомы лет шесть или около того и любовь у них страшная, крепкая и любым жизненным катастрофам противостоящая. А не женятся они только лишь потому, что жить им негде, и Олег хочет сначала денег заработать, квартиру купить, а уж потом семью строить. Разумно, правда?

–  Правда, - кивнула Настя.
– А то, что Милена живет с Седовым, это как? Укладывается в концепцию?

–  Нет, - согласился следователь, - но мать Канунникова об этом не знает. Она считает, что Милена живет в каком-то общежитии или снимает комнату на паях со знакомой девушкой. В общем, что-то вокруг этого.

–  Интересное кино. А…

–  А вот и участковый, слесаря ведет, - снова перебил ее Федор Иванович.

Участковый, стройный и очень симпатичный, лет тридцати с небольшим, в ладно сидящей форме, представился и протянул Насте руку:

–  Капитан Дорошин. Можно просто Игорь.

–  Анастасия, - ответила она.

Участковый Дорошин… Где-то она слышала эту фамилию. Или читала? Есть такой знаменитый певец Дорошин, но она слышала именно об участковом. Ну да, конечно, в январе она читала доклад об итогах работы ГУВД Москвы за предыдущий год, и там упоминался некий участковый Дорошин, как раз в разделе об опыте привлечения «других служб» к раскрытию преступлений и розыску преступников. Какое же это было преступление? Кажется, убийство… Да, правильно, убийство жены какого-то бизнесмена возле оперного театра. Настя потому и запомнила, что упоминался оперный театр, это все-таки большая редкость в контексте «бизнесмены и убийства», чаще загородные дома, рестораны, казино и офисы попадаются.

–  Федор Иванович, - криминалист высунулся из салона машины, - посмотрите, уже можно. Ничего особенного, всякий бабский хлам.

–  Ага, сейчас.

Давыдов повернулся к Насте:

–  Гляну быстренько, что там, и пойдем наверх.

–  Э, начальник, - заволновался слесарь, - мне долго еще ждать? Меня вон участковый выдернул прямо с заявки, быстрей, говорит, дело срочное, следователь из прокуратуры ждет, так я все бросил и пришел, а вы тут и не торопитесь. У меня работа стоит, между прочим.

–  А мы с тобой пока пойдем, - миролюбиво заговорил участковый, - дверь посмотрим, ты инструмент подберешь. Опять же соседей надо предупредить, что дверь будем ломать, а то они шум услышат, перепугаются и дежурный наряд вызовут. Постучим пока, покричим, может, хозяин все-таки дома, спит или еще чем занимается, потому и не открывает. Пошли-пошли, у следователя своя работа, а у нас с тобой - своя.

Он весело подмигнул Насте, и ей почему-то стало смешно. Славный парень.

В машине Милены Погодиной не нашлось ничего, что могло бы подсказать, что произошло с хозяйкой. Ни записок, ни бумажек с адресами, ни писем с угрозами. Все как у всех: пара атласов Москвы, несколько дисков с музыкальными записями, темные очки, бумажные платки, пудреница, складной зонтик, шариковая ручка, маленький блокнотик с чистыми листами, еще какие-то мелочи.

–  Охохонюшки, - тяжко вздохнул Давыдов, - работа наша грязная и неблагодарная. Представляешь, Настюха, что сейчас будет? Войдем мы в квартирку да и увидим голубков при исполнении, так сказать, сексуальных желаний. Мало того, что скандал, дескать, нарушили святое конституционное право гражданина Канунникова на тайну личной жизни, так еще и Павел наш мордобой устроит и начнет с девушкой своей публично разбираться. Нам оно надо? А куда деваться? Дело возбуждено, обязаны пропавшую девушку искать. И какой козел его возбудил, а?

–  Поквартирный обход начали?
– спросила Настя вместо ответа.

–  Да сделали, что смогли. Пока ты ехала, мы много чего успели. Правда, время сейчас рабочее, никого нет, ну а уж кто дверь открыл, с тем побеседовали. Хорошо еще, с территории аж троих оперов прислали, все-таки дело быстрее пошло. Один из жильцов дома видел, как вчера днем, около половины третьего, Погодина вышла из машины и вошла в подъезд.

–  Он твердо уверен, что это была Погодина?

–  Твердо, Настюха. Он ее много раз видел, ошибиться не мог.

–  А Канунникова кто-нибудь видел после этого?

–  Чего нет - того нет. Ни после этого, ни до этого. Как-то так вышло, что Канунникова вчера вообще не видел никто из тех, с кем на текущий момент удалось поговорить, но это и неудивительно. Удивительно, что Погодину заметили и запомнили. Сейчас ведь никто никого в лицо не запоминает и внимания ни на кого не обращает. Канунникова, например, в этом доме никто, похоже, и не знает, а вот девушку заприметили. Наверное, она какая-то особенная. Ладно, пошли наверх, поглядим, что там, в квартирке-то.

Они двинулись к подъезду. Стоящий метрах в пяти от них Павел Седов бросил на тротуар недокуренную сигарету и решительно пошел следом.

Настя никогда не считала себя большим специалистом по осмотру места происшествия. Есть следователь, есть техник-криминалист, уже приехали два оперативника из «убойного» отдела окружной криминальной милиции, окружную бригаду вместе с экспертом-криминалистом и судебным медиком уже вызвали, они тоже вот-вот появятся, даже прокурор-криминалист приедет, и делать ей в квартире Канунникова в общем-то нечего. Тем более там понятые и Павел Седов. Слишком много народу для маленькой однокомнатной квартиры. Тело Милены Погодиной лежит в комнате, и даже Настиных поверхностных знаний хватило на то, чтобы понять, что она была задушена примерно сутки тому назад.

–  Игорь, - она тронула участкового за рукав, - пойдемте отсюда, поговорим.

Они вышли на лестничную площадку и поднялись на один пролет вверх. Настя немедленно уселась на подоконник и вытащила сигареты, Дорошин же как-то беспокойно закрутился, делая носом короткие вдохи, словно принюхивался.

–  Что такое?

–  Да запах. Не чувствуете?

–  Нет, - Настя принюхалась, но ничего особенного не уловила.
– А чем пахнет?

–  По-моему, мочой. Нет?

–  Не знаю, - она пожала плечами и затянулась.
– Я много лет курю, у меня обоняние притупилось. А вы не курите?

–  Нет, поэтому запахи хорошо чую.

Он быстро поднялся еще на один пролет, и через несколько секунд оттуда раздался его голос:

–  Ну точно, здесь кто-то активно справлял нужду.

–  Бомжи?

–  Это вряд ли, я бомжей гоняю.

Он спустился, присел на корточки рядом с подоконником и принялся что-то высматривать.

–  Вот, - он торжественно вытащил из-под батареи и поднес к Настиному лицу консервную банку, почти доверху наполненную окурками.
– Видите?

–  Обычная лестничная пепельница, - равнодушно откликнулась Настя.
– Вы такие в каждом доме найдете. Если кому-то не разрешают курить в квартире, они выходят на лестницу, и почти у каждого приличного гонимого курильщика есть такая лестничная баночка для пепла и окурков.