Чтение онлайн

Погодины жили в панельной пятиэтажке без лифта, построенной лет сорок назад. Дверь ей открыл отец Милены

–  Проходите, - глухо произнес он.
– Быстро вы приехали. Я надеялся, что вы хоть до завтра время дадите, чтоб в себя прийти. Жене плохо стало, «Скорая» только что уехала, да и я не в себе. Неужели так обязательно сегодня нас допрашивать?

–  Юрий Филиппович, убийство - дело очень серьезное, убийцу надо искать быстро. Я понимаю ваше состояние, но до завтра ждать нельзя. Вы уж простите.

–  Ладно, - он махнул рукой, - чего уж… В кухню проходите, в комнате жена, не надо ее тревожить, ей лекарство какое-то сильное дали, может быть, уснет.

Настя быстро осмотрелась Квартира явно двухкомнатная, однако Погодин ведет ее на кухню. Понятно, брат-алкаш все-таки напился и валяется в другой комнате. Или… там прячется настоящая Милена, а в квартире Канунникова лежал труп совершенно посторонней девушки с липовым паспортом на имя Милены Погодиной?

–  Где ваш сын? Мне с ним тоже нужно поговорить.

–  Сомневаюсь, что получится. Он там, - Погодин кивком указал на одну из дверей - Спит.

–  Ясно.

Значит, в другой комнате находится пьяный брат Милены. Но все равно придется это проверить, раз Давыдов настаивает на возможности сговора.

Кухня оказалась маленькой, в ней с трудом можно было повернуться. Все стены увешаны шкафчиками, между плитой и холодильником приткнулся квадратный стол, под который задвинуты три табуретки. Погодин вытащил одну из них для Насти, другую - для себя, уселся, опустив плечи.

–  Ну спрашивайте, чего вы там хотели.

Настя собралась с мыслями.

–  Юрий Филиппович, вы знаете Олега Канунникова?

Погодин вздрогнул и посмотрел непонимающе. Он явно ждал других вопросов.

–  Какого Олега?

–  Канунникова, - терпеливо повторила Настя.
– Олега Михайловича.

–  Впервые слышу… А кто это?

–  Это человек, на квартире которого была убита Милена.

–  Значит, это он ее… Господи, господи… За что же? Что она ему сделала?

–  Вот я и пытаюсь выяснить. Так вы его знали?

–  Да нет же!

Как интересно-то! Родители Канунникова уверяют, что у их сына с Миленой роман как минимум на протяжении последних пяти-шести лет и ни о каком Павле Седове они не слыхали, а отец Милены, наоборот, знает, что его дочь живет с Седовым, а насчет Олега оказался полностью не в курсе. Как так могло получиться? Кто из них говорит неправду? Канунниковы? Погодины? Или сам Седов? Прав Давыдов, что-то тут нечисто, да не просто нечисто - грязно, как в свинарнике у плохого хозяина.

–  И Милена никогда не называла его имени? Не упоминала о нем?

–  Нет. Может, они учились вместе в университете?

–  Да нет, не учились они вместе.

–  Тогда, может, работали?
– предположил Погодин.

–  А где?
– задала Настя встречный вопрос.
– Где Милена работала до того, как поступила на юридический?

–  Не знаю, - он растерянно пожал плечами.
– Где-то работала, на фирме какой-то. Но мы с матерью названия-то не спрашивали, какая нам разница? Все равно мы не разберем, где там чего. Мы люди простые.

–  И чем она занималась на этой фирме? Кем работала?

–  Кажется, секретаршей, что ли… Или на телефоне сидела, звонки переключала. Я не очень-то знаю, вы поймите, мы всего два года как в Москву перебрались, она в это время уже с Пашей жила, дай ему бог здоровья, столько хорошего он для нас всех сделал…

–  А где вы жили раньше?

–  В Средней Азии. Милочка первая уехала, давно еще, там житья совсем никакого ей не было, мы-то с матерью еще держались кое-как, пока работа была, а потом, как безработица началась, так хоть ложись и помирай. Спасибо Паше, он нам помог сюда перебраться, здесь и работа есть, и к Милочке поближе. И с мужем ее вопрос решил.

–  Милена была замужем?

–  Была…

Она вышла замуж за одноклассника сразу после окончания школы. У них любовь была чуть ли не с седьмого класса. Роман - мальчик из хорошей семьи, уважаемые люди, полгорода их знает, мама - завотделением в городской больнице, папа - доцент в местном институте, дом у них хороший, просторный, участок большой. А Милена из совсем простой семьи, родители - рабочие, хотя она, конечно, девочка была замечательная, умница, училась только на «отлично», учителя нахвалиться не могли, не говоря уж о том, что красавицей она выросла редкостной. И характер у Милы добрый был, покладистый, никому зла не хотела, ни о ком слова дурного ни разу не сказала.

После свадьбы все пошло вроде и неплохо, да только недолго это счастье продолжалось. Очень скоро стало понятно, что новых своих родственников родители Романа привечать не желают, к себе в гости не зовут и к ним не ходят. Оно и понятно, разве Погодины им ровня? В Средней Азии сословные преграды стояли в то время еще прочно даже между людьми некоренной национальности.

Роман поступил в институт сразу же, как школу окончил, а Мила провалилась на экзаменах, потому что готовиться не было никакой возможности. Вставала в пять утра и шла на двор мыть казаны и чистить ковры, чтобы все соседи видели, какая работящая в семье невестка. Так было принято, и родители Романа, прожившие в Средней Азии всю жизнь, никаких поблажек девушке не сделали даже во имя того, чтобы она нормально подготовилась к экзаменам. У Романа появились новые друзья по институту, образовалась прочная веселая компания, куда Милену не звали. Свекровь сначала изредка, потом все чаще и чаще начала делать Милене замечания, дескать, делает все не так, и полы не до блеска намыты, и казан не сверкает, и ковры недостаточно чисты, и еда невкусно приготовлена. Взяли из милости бедную девчонку в богатую семью, хотели, чтобы сын был счастлив, думали, у них настоящая любовь и настоящая семья будет, а она, оказывается, ни на что не годится, мало того, что мозгов нет, даже в институт поступить не смогла, так даже и забеременеть не может. Что это за семья, что за невестка такая неудалая?

Мила терпела. Она вообще девочка была терпеливая и очень добросовестная, старалась все по дому делать как следует, а ее все бранят и бранят, и она искренне поверила в то, что действительно ни на что не годится и ее удел - мыть полы и всем угождать, больше от нее все равно толку никакого. А Роман быстро стал отдаляться, жил собственной веселой студенческой жизнью, в которую жену не пускал: стеснялся ее. Всего за полгода Мила из юной красавицы превратилась непонятно во что: волосы паклей висят (на стрижку в парикмахерской денег не дают, даже шампунь, чтобы голову помыть, выдавали раз в две недели), руки шершавые, цыпками покрыты, ногти обломанные, под глазами синева от постоянного недосыпания. Муж обращался с ней все хуже и хуже, начал грубить, хамить, даже руку стал подымать. Милена терпела такую жизнь целых три года. Однажды Роман избил ее, выбил несколько зубов, хорошо еще, что задних, разбил нос, и только тогда двадцатилетняя Мила убежала к родителям и, рыдая, заявила, что в дом мужа больше не вернется. Родители приняли ее, утешали, гладили по голове и соглашались, что, конечно, раз так, то жить с мужем ей не следует.

На следующий день Роман пришел за женой, требовал, чтобы Милена вернулась. Из дома вышли Юрий Филиппович и его жена Зоя Николаевна, пытались поговорить с зятем, объяснить, что ему лучше с их дочерью развестись и оставить ее в покое, но Роман был не из тех, кто мирится с течением событий, если они не соответствуют его желаниям. Он считал, что Милена должна вернуться. Зачем? Разве он ее любил? Разве дорожил ею? Жить без нее не мог? Да нет, все было просто: Милена должна была вернуться, чтобы он сам, на глазах у всех соседей, выгнал ее из дому, тогда правила будут соблюдены. А то что же получается? Его, такого замечательного молодого человека, сына таких уважаемых родителей, бросила какая-то там нищенка из рабочего поселка? Непорядок.