Чтение онлайн

Дело дошло до оскорблений, Роман в выражениях не стеснялся, но в тот раз очень вовремя появился подвыпивший брат Милены и вытолкал его взашей. Еще через день Роман вернулся и орал на всю улицу, что либо жена вернется, либо он опозорит ее на весь город, да так, что жизни ей никакой не будет. Зная характер мужа и его родителей, Милена понимала, что жизни действительно не будет, они оболгут ее, выставят мало того что неумелой хозяйкой и бесплодной женой, так еще и воровкой назовут.

Юрий Филиппович и Зоя Николаевна собрали все деньги, какие были, опустошили сберкнижки, кое-что продали и сказали дочери: уезжай отсюда, Ромка все равно от тебя не отстанет, будет позорить перед соседями не только тебя, но и всех нас.

Милена уехала в Москву. Как-то понемногу устроилась, нашла работу, сначала попроще, потом вот в фирме этой. Встретила Пашу, хорошего человека, доброго, стала с ним жить. Он ее замуж звал, да только разве она могла за него выйти? У нее же с Ромкой развод не оформлен. Она и сама ему писала, и звонила, и родителей просила сходить поговорить, тот ни в какую не соглашается. Пусть, говорит, Мила приедет, сама ко мне придет, тогда дам развод. Ему ведь что надо было? Чтобы она на коленях приползла да так же и уползла, на глазах у всей улицы, сопровождаемая бранью и издевательствами. Роман дал бы, конечно, развод, ему и самому уже на другой жениться пора, но только ему сатисфакции хочется, чтобы никто не смог сказать, что жена от него, расчудесного такого, аж в Москву сбежала и преотлично там устроилась. Нет, не она сбежала, а он сам ее выгнал с позором, вот чего он хотел. А Милена этого совсем не хотела, ей вполне достаточно было выбитых зубов, чтобы еще и через такое унижение проходить.

Спасибо Пашеньке, он все устроил. Позвонил каким-то своим знакомым из милиции, денег заплатил, Роману все быстренько объяснили, с кем надо переговорили, а свидетельство о расторжении брака прислали Миле по почте.

После этого все стало налаживаться. Милочка хорошо зарабатывала, она настояла на том, чтобы родители переехали в Россию, поближе к ней, Пашенька помог с квартирой, в самой Москве-то очень дорого, а вот в Подмосковье в самый раз. И с сильно пьющим сыном Володькой тоже Паша помогал, на лечение сколько раз устраивал, даже за границу отправлял его, да только толку никакого…

–  Юрий Филиппович, вы знаете каких-нибудь подруг Милены? Их имена, телефоны?

–  Подруг?
– Погодин задумался.
– Да нет, наверное, не знаю. У нее своя жизнь, в Москве, она с подругами к нам сюда не приезжала. Разве только Светочка… Но я не знаю, поддерживают ли они отношения. Мила давно о ней ничего не говорила.

–  Кто такая Светочка?

–  Светочка Зозуля, они с Милой в одном классе учились и очень дружили. Света хотела актрисой стать, вот и поехала в Москву поступать в театральный. Поступить-то она не поступила, но как-то устроилась, и, когда Мила от Романа ушла, она Светочкиным родителям позвонила, они ей номер телефона дали. Ведь Миле уезжать надо было, а куда? Родни у нас нигде в России нет, а тут хоть кто-то знакомый. Мы с женой оба детдомовские, вместе выросли, вместе в Среднюю Азию на комсомольскую стройку приехали, у нас никого, кроме детей, нет. Ну вот, Мила ей позвонила, а Светочка и говорит, мол, приезжай, что-нибудь придумаем, Москва - город больших возможностей. Мила как в Москву приехала, так у Светочки и жила, пока сама не устроилась.

–  Телефон Светланы Зозули у вас есть?

–  Нет.

Ладно, нет так нет, и без телефона найдем. Интересно, на какой такой фирме можно, сидя на телефоне, заработать столько, чтобы купить родителям квартиру в Тучкове и послать брата на лечение за границу? Правда, Юрий Филиппович утверждает, что деньги на это дал Седов, но у Седова-то они откуда? С милицейской зарплаты? Смешно! Восток - дело тонкое, это всем известно, и даже русская по происхождению девушка, выросшая в Средней Азии, вполне может морочить родителям голову насчет финансовой состоятельности своего избранника, чтобы, так сказать, повысить его рейтинг в их глазах. Родители Милены, стало быть, уверены, что она до поступления в университет все время работала в какой-то фирме. А вот Седов говорит, что она в последние годы вообще не работала. Опять кто-то из них лжет.

Но если Павел Седов не лжет и у Милены не было никакого источника доходов, то возникает вполне закономерный вопрос: откуда деньги-то? И немалые.

Настя поднялась с табурета и почувствовала, как снова заныла спина, которую она так неудачно потянула, соскакивая с высокого подоконника несколько часов назад.

–  Я выйду на минутку, мне нужно на работу позвонить.

Погодин молча кивнул, уставившись на собственные руки. Настя вышла на лестничную площадку, вытащила мобильник и набрала номер следователя:

–  Федор Иванович, Седов еще с вами?

–  Ну, - подтвердил Давыдов.
– А ты где?

–  У Погодиных. Павел и Милена купили им квартиру в Подмосковье и несколько раз отправляли на дорогое лечение брата-алкоголика, в том числе один раз - за границу. Хотелось бы понимать, на какие деньги.

–  Угу, - промычал Федор Иванович, - мне тоже хотелось бы. Ладно, работай дальше.

–  Еще имя запишите: Светлана Зозуля, одноклассница Погодиной. Приехала в Москву сразу после окончания школы.

–  М-гм, записал. Спросить, что ли, или так поискать?

–  Ну, это вы сами решайте.

Открывая дверь в квартиру, Настя сразу почувствовала, что что-то переменилось. Еще звуков никаких не услышала, а уже уловила, что воздух словно движется как-то по-другому. Распахнулась одна из выходящих в коридор дверей, и перед ней возник щуплый на вид, но жилистый мужчина в одних трусах, но почему-то в теплом зимнем свитере. Коридорчик маленький, короткий, и на Настю весьма ощутимо пахнуло ароматной смесью застарелого и свежего перегара. Это, стало быть, старший брат Милены по имени Владимир. Проснуться изволили.

–  Чего как к себе домой прешься?
– гостеприимно спросил Владимир.
– Ты как дверь открыла? Ключи, что ли, сперла?

Из кухни тут же появился Погодин-старший и принялся заталкивать сына назад в комнату.

–  Иди проспись, Вова, иди, не позорь меня перед людьми.

Однако Вова с такой постановкой вопроса согласен не был.

–  Чего проспись-то, чего проспись?
– завопил он.
– У вас тут всю хату обнесут, а вы и не пошевелитесь! Люди какие-то чужие ходят, ворья развелось кругом! Милку вон уже грохнули, теперь ограбят до нитки, пользуются тем, что у людей несчастье, налетели, как саранча поганая!

Настя молчала и с интересом наблюдала за происходящим.

–  Это не чужие люди, Вова, это из милиции пришли насчет Милочки. Иди ляг, тебе спать нужно.

–  Да не нужно мне спать! Чего ты привязался?!

–  Не шуми, мать разбудишь.

–  А чего это она спать улеглась среди дня? У нас Милку убили, в семье горе, а она спать затеялась! Нашла время!

Было видно, что Юрий Филиппович едва сдерживается, чтобы не врезать сынку по отекшей от здорового образа жизни физиономии. Была б его воля, он бы не только ударил его, но еще и сказал бы пару ласковых слов, не затрудняясь в выборе эпитетов, но присутствие женщины из милиции его сдерживает, и он изо всех сил старается соблюсти приличия.

–  Матери укол сделали, врач приезжал, - Погодин проявлял чудеса терпения, - пусть отдохнет. И ты иди отдохни.

–  Не хочу я отдыхать! Мне выпить надо.

Проблема соблюдения приличий перед Погодиным-младшим, вероятно, не стояла никогда, поэтому он, недолго думая, отпихнул отца и, пошатываясь, направился в кухню.

–  Вот, - удрученно пробормотал Юрий Филиппович, - сколько денег Паша угрохал на его лечение, и все впустую Ничего не помогает. Пьет и пьет. После больницы месяц-другой еще держится, а потом снова… Бывают же счастливые семьи, сколько детей на свет родится - все людьми становятся, а у нас - видите, что вышло? Вовка не удался, зато Милочка сердце радовала - и красавица, и умница, и добрая, и человека себе хорошего наконец нашла. А теперь вот и Милочки нет.