Чтение онлайн

–  С ума сойти, - негромко воскликнула Настя и, понизив голос почти до шепота, хотя кафе и так было пустым, спросила: - А вы дело-то по трупу Щеколдина затребовали?

–  А як же ж! Уже везут. Получается, что этот Щеколдин торчал возле квартиры Канунникова, причем долго, чего-то там вынюхивал или выжидал, а потом, сразу после убийства Погодиной, его тоже приговорили, только уже в другом конце города. А ты, собственно, чего звонишь?

–  Каяться.

–  Нашкодила?
– строго спросил Давыдов.

–  Еще как. Федор Иванович, я в квартире Канунникова коробку с дискетами взяла…

–  Ну я помню, ты мне вчера сказала. И что? Ты их стерла, что ли?

–  Хуже. Я следы стерла.

–  Какие следы?

–  Понимаете, я всю ночь сидела с этими дискетами, думала, может, что-то новенькое про Канунникова узнаю, и вдруг поняла, что это вообще не его дискеты. Ему их подбросили. И это значит, что на коробке не должно быть его следов, он ее даже в руки не брал. Просто его собственную коробку с дискетами забрали, а эту оставили.

–  Ну не должно быть - и не должно. Чего ты так переполошилась?

–  Так мне же точно нужно знать, есть там его пальцы или нет. А вдруг я ошибаюсь? А я ее так захватала, что теперь фиг что определишь. Хорошо, если там только мои следы, а вдруг там кто-то еще следы оставил, а я все испортила.

–  Да, Настюха, это ты не права, - огорченно протянул следователь.
– А почему ты вообще решила, что дискеты не его?

–  Так, интуиция. Понимаете, Федор Иванович, Канунников - человек порядка, очень аккуратный и педантичный. Он все покупал с запасом, и все у него одинаковое, единообразное. В шкафу у него стояла коробка с чистыми дискетами, все дискеты одинаковые, одной марки. А на столе - и коробка совсем другая, и дискеты разномастные. Вот я вас вчера про бокалы спрашивала, так у него вся посуда одной фирмы, то есть покупалась разом и в одном месте. А те бокалы, которые вы изъяли с места происшествия, они же совсем другие, мы с вами вчера вместе смотрели. И они явно не подарочные, не сувенирные, самые простые. Не мог Канунников их купить, это не вяжется с его характером.

–  То есть ты считаешь, что их тоже подбросили?

–  Ну да.

–  А пальцы как же? Там же и его пальцы, и Погодиной. Кстати, ты чего шипишь? Простыла, что ли?

–  Нет, я просто тихо говорю. Я в кафе сижу, жду, пока мне в турфирме материалы найдут.

–  Так ты нашла фирму-то? Вот это молодец, вот за это хвалю. Оперативно. Ладно, ты волосы-то не рви на себе, привези мне эту коробку, я сам к экспертам съезжу, поговорю. Я тоже виноват.

–  Да вы-то тут при чем?
– удивилась Настя.

–  Ну а как же, Настюха? Я на месте происшествия главный, я должен был велеть эксперту все посмотреть, а когда он сказал бы мне, что на коробке вообще ничьих следов нет, я должен был бы призадуматься. Коробку-то мы все тогда проглядели. И, между прочим, прокурор-криминалист тоже, так что не одна ты виновата. Твоей вины, если уж на то пошло, вообще нет, ты за нас думать не обязана. Теперь скажи-ка мне, что у нас с Погодиной?

–  Она пришла в турфирму на работу в мае 1999 года, ее туда действительно устроил Канунников через своего знакомого. В августе 2000 года уволилась.

–  Почему? Выгнали?

–  Нет, на нее положил глаз кто-то из клиентов фирмы и соблазнил то ли другой работой, то ли деньгами и перспективами.

–  Клиента установила?

–  Жду. Мне дадут список, из него будем выбирать.

–  Вот елки-палки! Там что, никто его не помнит?

–  Да там фирма-то - одно название, - засмеялась Настя.
– Всего двенадцать человек вместе с водителями и уборщицами. За пять лет весь персонал сменился, нашу Погодину там вообще только владелица помнит, да еще кадровик, но уже с трудом.

–  Хорошо, держи меня в курсе.

Настя положила телефон на стол, посмотрела на часы и подумала, что, пожалуй, успеет выпить еще чашку кофе и съесть еще один десерт. Ей уже стало значительно лучше, но надо запастись сахаром и калориями на весь рабочий день, который обещает быть длинным и не самым легким.

Евгений Леонардович внимательно слушал отчет о ходе комплексных исследований. Его на самом деле интересовал ход расследования только того дела, по которому работала Каменская, но как научный руководитель всего направления он не мог себе позволить не вникать в то, что происходит в Воронеже или в Тульской области. По заведенному давным-давно порядку материалы докладывались в хронологической последовательности, и отчет о том, что происходит в Москве, шел последним, потому что там комплексное исследование началось позже. Наконец очередь дошла и до убийства Милены Погодиной.

–  Стоит вопрос об объединении этого дела с делом об убийстве некоего Алексея Щеколдина, - докладывал бывший следователь Геннадий.
– Щеколдин - наркоман, имеет судимость за хранение наркотиков, срок получил условный, в местах лишения свободы не находился, длительное время состоял на связи с сожителем Погодиной, Павлом Седовым, в последние полтора-два года контакты с ним утрачены. Это и дало основания для объединения дел. В этом аспекте действия следователя Давыдова следует признать правильными. Версия об убийстве Погодиной из-за спорных денег криминального происхождения пока подтверждения не нашла, по ней работа приостановлена, на первый план вышла версия о мести Седову со стороны наркодельцов, которых он зацепил раньше.

–  Что значит - раньше?
– нахмурился Ионов.

–  В то время, когда Седов еще контактировал с Щеколдиным. В противном случае преступники не вышли бы на Щеколдина.

–  Разумно, - кивнул Евгений Леонардович.
– Дальше, пожалуйста.

–  Мы ожидаем, что следователь, как только получит дело Щеколдина, вынесет постановление о производстве экспертизы выделений, обнаруженных на лестнице возле квартиры Канунникова. Если он этого не сделает, грош ему цена. У него уже есть информация о том, что на банке с окурками, обнаруженной возле квартиры, следы пальцев именно Щеколдина, и он, по идее, должен сложить два и два. Теперь он должен проверить следы слюны на окурках и мочу. Поскольку в наличии имеется труп Щеколдина, можно добиться абсолютной идентификации человека, находившегося на лестнице возле квартиры Канунникова. По следствию у меня все.

–  Теперь по экспертизам, - начальник отдела Кувалдин кивнул в сторону Зинаиды Васильевны, опытнейшего специалиста по экспертизам с огромным стажем.

В этом месте Ионов несколько отвлекся, в криминалистике он разбирался слабо и считал возможным особо не вникать. Судя по лицу Зинаиды Васильевны, претензий к изъятию образцов и проведению экспертных исследований у нее было море. Сотрудники следственно-оперативной группы сами затоптали все, что можно, потому что сперва на месте происшествия работал молоденький техник-криминалист, который не умеет разговаривать со старшими офицерами и покорно ждет, пока они соизволят выйти из помещения… На исследование представили только замок, извлеченный из входной двери квартиры Канунникова, а «родные» ключи для сравнения не представили… Для проведения сравнительного исследования не изъята у Кирилла Сайкина и не представлена обувь, в которой он был, когда приходил в квартиру вместе с хозяином… Плохо упакованы обнаруженные на лестнице окурки: их свалили в один конверт, тогда как, по правилам, они должны быть упакованы каждый в отдельный бумажный сверток, и только после этого все свертки укладываются в бумажный конверт…

Евгений Леонардович слушал вполуха, думая о Шепеле и его сыне. Сегодня он еще не встречался с Дмитрием, а ведь если они встретятся, Дима наверняка снова поднимет вопрос о назначении Вадима. Что ответить? Как себя вести? Ответа от Владимира Игнатьевича Ионов пока не получил, но это и немудрено, они ведь разговаривали в пятницу, поздно вечером, потом были два выходных дня, когда многие руководители предпочитают отдыхать за пределами столицы, а сегодня только вторая половина понедельника. Вопрос серьезный, его за пять минут не решишь, Евгений Леонардович по опыту знал, что ждать ответа ему придется не меньше недели. И всю эту неделю ему придется как-то вести себя с Шепелем. Как? Ах, Димка, Димка, поставил ты в пикантную позицию своего старого наставника. Может, струсить? Сказаться больным, сидеть дома, отключить мобильник, а к домашнему телефону пусть Роза подходит и всем отвечает, что профессор недомогает и велел не беспокоить. Нет, это уж очень по-детски, негоже ему в его-то восемьдесят лет прятаться, как нашкодивший пацан. И почему, в конце концов, он должен бояться Шепеля? Пусть Димка сам его боится.