Чтение онлайн

Она с удовольствием съела еще одно пирожное и внезапно поняла, что не может справиться с собственным любопытством.

–  Игорь, вам имя Светланы Медведевой что-нибудь говорит?

Настя ожидала, что он растеряется, смутится, отведет глаза, но Дорошин даже не вздрогнул.

–  Говорит. Если вы имеете в виду певицу, - уточнил он спокойно.

–  Вы с ней знакомы?

–  Знаком. Правда, не очень близко.

–  Это вы для нее песню написали?

–  Я. Но это было давно, лет пять назад или около того. Кто вам сказал?

–  Ее продюсер.

–  Болтун безмозглый, - невозмутимо заметил Игорь, отпивая чай.
– Но я не ожидал, что вы близки к шоу-тусовке.

–  Я и не близка, - засмеялась Настя, - я с ним по работе встречалась, когда пошла серия убийств после ее выступлений в клубах.

–  А, да, мне рассказывали, помню.

–  Вы только для нее песню написали или других тоже осчастливили?

–  Анастасия, я не люблю об этом распространяться, но раз уж вы спросили - отвечу: я пишу в основном для группы «Ночные рыцари», то есть две из каждых трех моих песен берут они, остальные уходят к другим исполнителям. Получается примерно по пять-шесть песен в год. Это вы мои деньги считаете?

–  Нет, я пытаюсь понять, как вы живете. Ваши начальники и коллеги знают об этом?

–  Только мой старший участковый, он мой старый друг, остальные не знают.

–  Но на работу вы ездите на своей роскошной машине?

–  Конечно. Другой машины у меня нет.

–  И прочие признаки благосостояния от окружающих не скрываете?

–  Не скрываю. В прошлом году к нам пришел новый начальник, так он к моим ботинкам от Кензо прицепился, мол, знаю, какими способами ты на такие ботиночки деньги заработал. Машину, кстати, он тоже заметил.

–  А вы что?
– живо заинтересовалась Настя.

–  А я сказал, что у меня папа богатый и дает мне много денег.

–  А он?

–  Начал меня стыдить за то, что я, капитан милиции, сижу на папиной шее. Очень было весело.

–  То есть он вам не поверил?

–  Ни на одну минуту, - весело констатировал Дорошин.

–  Значит, он считает, что вы занимаетесь поборами?

–  Само собой. Никакой другой способ зарабатывания денег ему просто в голову не приходит.

–  И остальные сотрудники вашего отдела тоже так думают?

–  Наверное, - он равнодушно пожал плечами.
– Они же не слепые, и головы у них есть, а раз головы есть, то они думают.

–  И как же вы с этим боретесь?

–  Я?
– он удивленно приподнял брови.
– Да никак не борюсь. Пусть думают что хотят, мне-то что за дело?

–  Вот я и пытаюсь понять, как вы живете, - настойчиво повторила Настя.
– Начальство вас регулярно ругает и считает плохим работником, вы сами это сегодня говорили. Более того, все ваши коллеги считают вас взяточником. Иными словами, все ваше профессиональное окружение так или иначе думает о вас плохо. Так?

–  Не знаю, - он снова пожал плечами.
– Наверное, так. И что с того?

–  И вас это устраивает. Я не могу понять, почему вас это устраивает. Ну объясните же мне, почему?

Дорошин вздохнул, поднялся, вышел на минуту и вернулся, неся в руках огромного сибирского кота, того самого, что был на фотографии. Снова усевшись в кресло напротив Насти, он усадил кота на колени и принялся мерно почесывать его живот и грудь. Кот зажмурился и заурчал.

–  Понимаете, Анастасия, в служебной жизни мы либо собаки, либо кошки. Собака преданно любит своего хозяина, хочет заслужить его одобрение и радуется, когда ей это удается. Она выполняет команды даже тогда, когда ей этого совсем не хочется, потому что ее так выучили, выдрессировали, и она понимает, что, если не выполнит команду, хозяин будет недоволен. Собака - стайное животное, для нее жизненно необходимо одобрение вожака стаи, она так устроена. А кошки - животные не стайные, они делают только то, что считают нужным, и только тогда, когда хотят, и ни в каком одобрении со стороны хозяина не нуждаются, потому что не признают его первенства, его главенства. Именно поэтому кошки практически не поддаются дрессировке.

–  А Куклачев как же? У него ведь целый театр кошек.

–  Куклачев - мудрый человек, он не заставляет кошек делать то, чего они делать не хотят, он за ними длительное время наблюдает, высматривает, что им нравится делать, и использует и закрепляет только это. Каждый человек волен выбирать, кем ему быть в жизни, собакой или кошкой. Если он выбирает быть собакой, то ему, конечно, важно, чтобы о нем хорошо думали окружающие, чтобы начальство его любило, он стремится угодить главе стаи и получить от него поощрение. Я выбрал быть кошкой. То есть котом. И мне совершенно все равно, что обо мне думают окружающие, если сам я уверен, что делаю правильно и поступаю так, как велит моя душа. У меня не очень выспренно получилось?

–  Очень, - улыбнулась Настя.
– Выспренно, зато образно и доходчиво. Вы именно поэтому любите кошек?

–  Да нет, здесь процесс скорее обратный. Я их просто люблю, еще с детства, но, наблюдая за ними, стал понимать, каким хочу быть.

Значит, он выбрал быть котом. А она, Настя, получается, сделала для себя выбор в пользу собаки и теперь мучается вопросом, кто и что о ней подумает да как будет к ней относиться.

–  Ваши родители знают о том, чем вы зарабатываете на жизнь?

–  Разумеется. Для них и это, и моя работа в милиции - постоянный источник головной боли. Они видели для меня совершенно другое будущее.

–  То есть они вас не одобряют?

–  Это еще мягко сказано, - усмехнулся Дорошин.
– В самые критические минуты они заявляют, что я их позорю.

–  Даже так? И как вам с этим живется?

–  Ну я же сказал, что выбрал быть котом. Они имеют право на собственное мнение, и я его уважаю. Но я имею право на собственную жизнь и вправе надеяться на то, что они тоже будут ее уважать. Они, правда, ее не уважают, но это ничего не меняет. Я все равно делаю и буду делать только то, что считаю нужным и правильным.

Он посмотрел на часы и встал. Кот при этом мягко спрыгнул с коленей хозяина и недовольно мяукнул.

–  Нам пора ехать, Анастасия.

Моросил нудный холодный дождь, и Наталье ужасно не хотелось выходить из машины. Они с Ильей так хорошо провели этот вечер, давно уже ей не было так спокойно и радостно. И Павел, кажется, вышел из беспробудного опьянения, во всяком случае, за сегодняшний день ни разу не позвонил, не просил приехать, не жаловался на одиночество и на то, что ему не с кем поговорить о Милене. Он тяжело пережил известие о ее неверности, но, кажется, справился.

–  Спокойной ночи, Илюша, - ласково сказала она.

–  Спокойной ночи, - он нежно поцеловал ее.
– До завтра?

–  Завтра педсовет, я освобожусь часов в семь.

–  Ну и нормально. Я тоже буду весь день занят, а вечером увидимся, договорились?

–  Договорились.
– Она вылезла из машины и помахала ему рукой: - Пока.

Уже час ночи, но во всех комнатах горел свет. Значит, Соня еще не спит. Наталья обнаружила дочь в своей комнате, девочка сидела на диване, поджав под себя ноги, укутавшись пледом, и смотрела на мать испуганно и как-то затравленно. С чисто умытым лицом, без подкрашенных ресниц и губ, с вымытыми и до конца не просохшими волосами, она казалась такой маленькой, хрупкой и беззащитной, что у Натальи сердце сжалось. Неужели этот нежный ангел, ее маленькая девочка, и есть та самая девушка, которая думает только о деньгах и всевозможных выгодах?