Чтение онлайн

–  Спасибо, - поблагодарил Кувалдин Зинаиду Васильевну.
– Оперативно-разыскная деятельность, пожалуйста.

Поднялся бородатый Сергей Александрович, открыл папку. Ионов оживился и стал слушать.

–  Здесь картина очень неровная, потому что уровень профессионализма вовлеченных сотрудников сильно разнится, - начал он.
– В самом начале я докладывал о существенном пробеле в их работе, этот пробел до сих пор не устранен. По делу работают четыре человека, и ни один из них до сих пор этого пробела не обнаружил.

–  Может быть, они его видят, но считают несущественным?
– заметил Ионов.

–  Наверняка так и есть, - пожал плечами Сергей Александрович, - но мне непонятно, почему они считают его несущественным. Какие у них для этого основания? А скорее всего, они его просто не видят.

–  Вы хотите сказать, что уверены в важности этой информации?
– допытывался профессор.
– Вы считаете, что именно в ней кроется ключ к раскрытию преступления? Вернее, теперь уже двух преступлений, если иметь в виду Щеколдина.

–  Я ничего не считаю, - сухо ответил тот, - в мою задачу не входит раскрытие преступлений, в мою задачу входит анализ и оценка профессиональной деятельности сотрудников в поле исследования. Но от себя лично скажу, что я бы этот пробел устранил первым делом. Хвыля и Рыжковский, на мой взгляд, недорабатывают, то есть все, что они делают, они делают хорошо, но этого мало. По-прежнему очень хорошо идет Зарубин, я это отмечаю в каждом докладе. Немного исправилась Каменская, по-видимому, вы, Евгений Леонардович, были правы, после обсуждения ее диссертации на заседании кафедры она резко прибавила темп и за минувшие двое суток сделала очень много. Кроме того, ей в плюс я бы поставил привлечение к работе участковых уполномоченных, она умеет использовать их потенциал и знание местности и населения и этим экономит собственные трудозатраты и время. При этом не могу не отметить, что она допустила существенный промах, практически самоустранившись от осмотра места происшествия в момент обнаружения трупа Погодиной. С одной стороны, это позволило ей при помощи местного участкового обнаружить следы присутствия Щеколдина, что, конечно, хорошо для дела, но с другой стороны - она уже в момент осмотра, то есть в прошлый вторник, могла бы увидеть то, что увидела только вчера, и сделать соответствующие выводы. Время, таким образом, упущено.

Сергей Александрович стал подробно перечислять недоработки, допущенные Хвылей и Рыжковским, и в этом месте Ионов снова отвлекся. Ему интересно было послушать именно про Каменскую.

–  Итак, выводы, - методично закончил свою часть отчета бывший оперативник.
– Почти полностью разрушены связи между подразделениями, блокирован информационный обмен, нет практического сотрудничества. Для того чтобы получить у Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков необходимую для работы информацию, пришлось задействовать связи через руководство, это значительная потеря времени. Подозреваемый и объявленный в розыск Олег Канунников занимается строительством, однако для прояснения его профессиональной деятельности не привлечены сотрудники подразделений по борьбе с экономическими преступлениями. Не налаживаются международные связи, и для того, чтобы опросить проводников варшавского, пражского и хельсинкского поездов, приходится ждать, пока бригады снова будут в Москве.

–  Благодарю вас, - кивнул Кувалдин.
– Верочка, мы слушаем вас.

Психолог Верочка, специалист по расстановке кадров, повесила на стене схему. Она обожала наглядные материалы.

–  В работу по исследуемому делу активно вовлечено пять человек плюс еще двое на периферии. Основной костяк - следователь Давыдов, сотрудники с Петровки Зарубин и Каменская, сотрудники с земли - Хвыля и Рыжковский. На периферии начальник отдела Большаков и участковый Дорошин. Из этих семи человек можно отметить идеально подобранную пару Зарубин - Каменская. Зарубин активен, мобилен, энергичен, психологически устойчив, фон настроения повышен, обладает хорошим чувством юмора, незлопамятен, эмоционально лабилен. Каменская, напротив, предпочитает аналитическую работу, она малоподвижна, фон настроения устойчиво снижен, очень обидчива и злопамятна. Они прекрасно дополняют друг друга. Еще одна пара, которую можно выделить в положительном смысле, это пара Давыдов - Каменская. Они давно знают друг друга, у них установлены неформальные доверительные отношения, и это благотворно сказывается на их сотрудничестве. В парах Давыдов - Хвыля и Давыдов - Рыжковский доверительные отношения не установлены, хотя Давыдов делает для этого все возможное. Хвыля относится к Давыдову пренебрежительно, считая его отставшим от жизни стариком, а Рыжковский следователя просто панически боится. Что касается тандема Хвыля - Рыжковский, то вместе они работают хорошо, у них полный контакт и взаимопонимание, правда, Хвыля несколько злоупотребляет своим старшинством при распределении обязанностей, но это дело обычное. А вот контакта между этой парой и парой Зарубин - Каменская нет вообще. То есть они общаются, но сказать, что они работают вместе, в одной упряжке, я не могу. При расстановке сил я могла бы рекомендовать ставить Каменскую с учетом ее психологических особенностей в пару только либо с молодыми неопытными сотрудниками, либо с теми, кто ее давно знает. Она очень сильно замотивирована на одобрение референтной группы и избегает ситуаций, в которых ее поведение может вызвать негативную или насмешливую реакцию, поэтому стесняется выполнять функции руководителя, если чувствует опасность внутреннего сопротивление Например, она могла бы очень хорошо работать в паре с Рыжковским, но ее ни в коем случае нельзя ставить в пару с Хвылей.

Вера докладывала долго, подробно, было видно, что ей ужасно интересно то, что она делает. Ионов с удовольствием слушал молодую женщину: если в криминалистической экспертизе он не разбирался, то в психологии кое-что понимал. Хорошо, что под Программу дали превосходное техническое оснащение и нужное количество специалистов, есть возможность не только отслеживать каждый шаг тех, кто попал в поле комплексного исследования, но и слушать каждое их слово, и заглядывать в каждую написанную ими бумажку. Ну, почти в каждую.

В свой кабинет профессор Ионов вернулся слегка уставшим, но вполне умиротворенным. И почти сразу же появился Шепель.

–  Евгений Леонардович, вы подумали насчет моей просьбы?
– начал он прямо с порога.

–  Подумал.

–  И что вы мне скажете?

–  Давай подождем, когда придет новое штатное расписание, тогда и будем решать, - уклонился от прямого ответа Ионов.

–  Я должен что-то ответить Кире, - упрямо сказал Шепель, буравя Ионова выпуклыми круглыми глазами.
– Я ведь сказал ей, что у нас будут вакансии.

–  Так и ответь: ждем штатное расписание. Объясни ей, что неизвестно, сколько денег нам добавят и будет ли возможность вводить новые должности. Может, нам этих денег хватит только на техника или уборщицу.

–  Но мы-то с вами знаем, что это не так. Евгений Леонардович…

–  Дима, - Ионов слегка повысил голос, - мы много лет работаем вместе, я всегда тебя любил, но я никогда не думал, что ты попытаешься этим злоупотреблять. Не заставляй меня жалеть о том, что я хорошо к тебе отношусь.

Шепель молча развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Ну вот, обиделся, злобу затаил. Еще немного - и разорвется многолетняя дружеская связь. Еще одна. Холодная рука одиночества тянется к Ионову, ее цепкие пальцы все ближе, ближе, вот-вот коснутся его изборожденного морщинами лба. Евгений Леонардович с тоской подумал о том, что то дело, которому,он отдал двадцать лет, начинает разрушать его жизнь. Неужели так может быть?

Еще утром Соня с трудом дождалась, пока отец уйдет на работу. Теперь она будет здесь жить, и ей хотелось как можно быстрее остаться одной и начать осваивать новое место обитания. Завтра похороны Милены, нужно потерпеть еще один день - и все, начнется новая жизнь. Она, конечно же, на похороны пойдет, будет все время рядом с папой, чтобы он почувствовал, что теперь дочь - самый близкий ему человек. Время пройдет, и он уже не сможет себе представить жизни в этой квартире без Сони. Главное - зацепиться, и покрепче.

Едва за отцом закрылась дверь, Соня, притворявшаяся спящей, мгновенно выпрыгнула из постели, умылась, кое-как оделась, наскоро позавтракала и принялась обследовать жилище, главным образом - шкафы, полки, тумбочки. К своему глубокому разочарованию, она не обнаружила ни наличных денег, ни роскошных украшений. Где же деньги? Ведь они обязательно должны быть, отец говорил, что Милена много зарабатывает. Неужели она их держала в банке, в ячейке или на счете? Это плохо. И странно, что нет никакой ювелирки, то есть не то чтобы совсем никакой, какая-то есть, но совсем не та, на которую девушка рассчитывала. Наверное, эта Милена все деньги тратила на папино и свое лечение. Ну и дура. Какой прок с этого лечения теперь, когда она умерла? А так хоть кольца и серьги с бриллиантами остались бы.

И тряпок, о которых так вожделенно мечтала Соня, оказалось не так уж много, но зато те, которые она нашла, вызвали у девушки полный восторг. Она с наслаждением перемерила всю одежду Милены, крутясь перед зеркалом и восхищаясь собственным видом, таким взрослым, стильным, сексуальным. Потом взялась за белье. Бюстгальтеры ей, увы, не подошли, грудь у Милены была побольше, но зато все остальное - в самый раз, особенно пеньюары, коротенькие рубашечки и переливающиеся шелковые пижамки. Соня представила себе, как сюда придет Антон и как она будет щеголять перед ним в таком белье… У нее даже голова закружилась от предвкушения. Надо будет узнать, когда у отца ближайшее суточное дежурство. Ой, скорее бы.