Горячее свидание
Шрифт:
«Должно.
Но не пугает.»
Он резко выдохнул. Сильнее, чем хотел. Слишком честно. Слишком близко.
«Тогда что?»
Ответ пришёл медленно. Как будто она боялась сказать слишком много.
«Меня тянет.»
Марк сжал телефон. Сильно. До хруста в суставах. Кирилл перевернулся на койке, но Марк даже не посмотрел. Он уже был не здесь. Он был там. С ней. В её комнате. В её мыслях. В её голосе, которого не слышал, но уже знал наизусть.
«Ко мне?»
Пауза. Длиннее, чем раньше.
«Да.»
Всё. Граница стерта.
Он провёл языком по разбитой губе, чувствуя лёгкую боль и странное, почти болезненное удовольствие от происходящего. От того, что он делает это. Что он рискует. Что он тянет её в свою тьму.
«Ты понимаешь, что это неправильно?»
«Да.»
«И всё равно пишешь.»
«Да.»
Он усмехнулся. Темно. Почти хищно.
«Почему?»
Ответ пришёл быстро. Слишком.
«Потому что ты тоже не останавливаешься.»
И это была правда. Чистая. Без прикрас.
Марк опустил голову, уткнувшись лбом в холодную стену. — Потому что не могу… — прошептал он. И написал:
«Если я скажу остановиться — ты остановишься?»
Долгая пауза. Очень. Как будто от этого ответа зависело всё.
«Нет.»
Он закрыл глаза. И улыбнулся медленно. — Тогда мы оба в этом виноваты, — тихо сказал он. И продолжил:
«О чём ты думаешь прямо сейчас?»
Ответ пришёл не сразу. Но когда пришёл — он прочитал его дважды.
«О том, как ты на меня смотрел.»
Марк резко вдохнул. Перед глазами вспыхнул тот момент: комната, свет, её взгляд, её губы.
«И?»
«Так не смотрят просто так.»
Он сжал челюсть. Слова застряли где-то между разумом и желанием. Но он всё равно написал:
«А как?»
Ответ. Медленный. Тёплый. Опасный.
«Как будто хочешь прикоснуться.»
И в этот момент что-то внутри окончательно сорвалось. Марк открыл глаза. Тёмная камера вдруг стала слишком тесной. Слишком далёкой от неё. Как будто стены сжимались, а расстояние между ними — сокращалось.
«Хочу.»
Написал он. Без паузы. Без фильтра.
Тишина.
«Не надо так писать.»
«Почему?»
«Потому что я это представляю.»
И вот теперь стало по-настоящему жарко. Не в комнате. Внутри. В груди. В животе. В пальцах, которые дрожали, когда он печатал.
«И что ты представляешь?»
Пауза. Длинная. Почти мучительная. Кирилл снова пошевелился. Но Марк уже не мог остановиться.
Телефон завибрировал.
«Что ты стоишь слишком близко.
И я не отхожу.»
Он медленно выдохнул. Глубже. Тяжелее.
«Тогда я тоже не отхожу.
Ни на шаг.»
Ответ пришёл сразу.
«Это неправильно, Марк.»
«Я знаю.»
Пауза.
«Но ты не останавливаешься.»
Он закрыл глаза. И написал:
«Ты тоже.»
Тишина. Но теперь она была другой. Не напряжённой. А наполненной. Как будто между ними не экран, не стены, не тюрьма — а что-то большее. Горячее. Опасное. Настоящее. И самое страшное — им обоим это нравилось. Слишком.
Телефон медленно погас. Но ощущение осталось. На коже. В мыслях. В дыхании.
Марк откинулся на стену и тихо рассмеялся. Без радости. С пониманием. Он проиграл. Окончательно. И даже не пытался больше выиграть.
Кирилл лежал на своей койке, спиной к нему. Неподвижный. Молчаливый.
Но Марк чувствовал — он не спит.
— Ты её втягиваешь, — сказал Кирилл, не оборачиваясь.
— Она сама входит, — тихо ответил Марк.
— Ты знаешь, что я могу забрать телефон.
— Забирай. Завтра куплю другой.
Кирилл медленно повернулся.
— Ты не понимаешь, кто она для меня.
— Понимаю. Именно поэтому не остановлюсь.
Кирилл встал.
— Ты думаешь, она тебя полюбит? Через решётку? Через ложь?
— Не знаю. Но она уже не может от меня оторваться. Как и я — от неё.
— Ты разрушишь её.
— Может. Но ты не имеешь права её защищать. Ты её прячешь. А я — вижу.
— Ты даже не знаешь, за что сидишь.
— Зато знаю, за что живу.
Тишина. Густая. Опасная.
Ни один не отвёл взгляд.
Где-то далеко хлопнула дверь. Голос надзирателя. Шаги.
Но они уже не слышали.
Всё, что было — это взгляд.
И понимание.
Что всё изменилось.
Навсегда.
Глава 9. «Я уже не хочу назад»
Иногда самые опасные слова — не крик, не угроза, не признание.
А тихое «я тоже» в ответ на шаг в пропасть.
Когда ты уже не выбираешь — ты просто идёшь.
Потому что остановиться — значит признать, что всё, что было, — ложь.
________________________________
Ночь закончилась, но ощущение от неё — нет.
Оно осталось под кожей.
В дыхании.
В мыслях, которые теперь не получалось заглушить ни шумом, ни тишиной.
Марк сидел на койке, опершись локтями на колени, и смотрел в пол.
Он почти не двигался.
Но внутри всё было слишком живым.
Слишком острым.
Слова Анны всё ещё звучали в голове.
«Я это представляю.»
И хуже всего было то, что он тоже.
Слишком ясно.
Слишком подробно.
— Ты меня вообще слышишь?
Голос Кирилла вырвал его из мыслей.
Марк поднял голову.
— Что?