Чтение онлайн

Громко выматерившись вслух, я запомнила станции, на которых нужно будет пересаживаться — их оказалось две — и поплелась к эскалатору. Вспомнив о времени, ускорилась раза в три: хоть Аннино и не было конечной станцией, но расстояние до школы было приличным, и стоило поторопиться.

Было бы здорово когда-нибудь еще пройтись по вагонам с гитарой: как ни крути, мне не хватало этого последние полгода. Справедливости ради, я никогда не ездила в метро в час пик, потому что в такой давке играть бессмысленно, но теперь, пропустив третий по счету поезд, я уже начинала жалеть о том, что не осталась в машине вместе с Костей. На сидячее место я даже не надеялась — пыталась впихнуться хотя бы в четвертый прибывший состав, при этом ничего не порвав и не уронив.

Первая весенняя поездка в школу на автобусе теперь показалась цветочками. Вспомнив о постоянных кражах в метро, я вцепилась в сумку чуть ли не зубами: не очень хотелось тратить кучу времени на восстановление документов и банковской карты. Радовало только то, что в этот раз меня не прижимало ни к кому так откровенно, как тогда, в апреле: даже если бы ситуация повторилась, то через плотный мех шубы я бы этого даже не узнала.

Пару раз мы тормозили между станциями, и тогда я искренне проклинала и себя, и московский метрополитен, невольно думая о терактах. Однако ничего не происходило, и после остановки поезд просто двигался дальше как ни в чем не бывало. Все вокруг выглядели на удивление спокойными — хоть в таких условиях было нереально рассматривать людей, но уловить общее настроение не составляло труда.

Мысленно записав напоминание спросить об этом у кого-нибудь, кто ездит в метро, я пулей вылетаю на нужной станции и лечу вверх по эскалатору так быстро, как только могу. Час пик уже успел закончиться, и можно было даже нормально дышать, правда, на второй урок я тоже безнадежно опоздала. Появляться в школе до начала перемены — слишком рискованно, поэтому можно было не спешить.

По пути я забежала за кофе и даже успела выкурить сигарету, завернув в безлюдный дворик, чтобы случайно не встретить никого из учителей: я не была в курсе, насколько у нас категоричны к курению, но проверять на себе не хотелось. В общем-то, если бы заметили, то скорее всего доложили бы родителям, которых уже почти год как нет, поэтому информация о моей пагубной привычке досталась бы бабушке или дяде, которые и так были уже в курсе. Костя получил бы нагоняй от директора, если Николай Петрович вообще был на такое способен, но после выпускных экзаменов парень всё равно собирался увольняться насовсем: работать в школе ему было больше незачем. Несмотря на это, хотелось всё-таки закончить учебный год без лишних происшествий.

Правда, для нас, наверное, без лишних происшествий — это непозволительная роскошь. Иначе как объяснить обеспокоенных Талю и Костю в холле, сосредоточенно и одновременно беспорядочно нажимающих что-то в мобильниках? Последний, судя по выражению лица и напряженным плечам, готов был вот-вот швырнуть свой новомодный аппарат в стену.

— Что случилось? — опустив ненужные приветствия, с ходу спросила я. По привычке чуть не поцеловала Костю, как и всегда при встрече, но опомнилась как раз в тот момент, после которого объяснять что-либо стало бы бессмысленно: всё-таки мы были на виду у всей школы.

— Джина! — сестра бросилась ко мне, заключила в крепкие объятия, попутно отвешивая подзатыльник. — Где тебя черти носят?

Ошарашенная таким вопросом, я отстраняюсь, чтобы еще раз окинуть Талю и Костю беглым взглядом, выискивая, что же не так.

— Я ждала конца урока, чтобы не палиться с опозданием, — бегло объясняю, не акцентируя внимание на себе. — У вас-то что происходит?

Костя вздыхает, как-то вымученно и устало.

— А трубку почему не берешь? Телефон недоступен, — он включает громкую связь, и из динамика слышится ровно-противное «перезвоните позже».

Странно, я ведь прекрасно помню, что ставила мобильник на зарядку вечером, и не снимала до самого утра. Может, в кармане случайно понажимались какие-нибудь кнопки? В той давке, что я застала в метро, это было бы неудивительно: я в принципе выбралась из нее какой-то помятой, и лишний раз приводила себя в порядок, то и дело протирая зеркальце, на морозе потевшее от каждого выдоха.

Засунув руку в карман, я вдруг не нахожу там телефона, и меня обдает холодом. В потерю сложно поверить, и я лихорадочно проверяю все остальные карманы, сумку, и так по кругу несколько раз, пока уши не закладывает трелью звонка. Костя даже отпрашивает нас с литературы, но за целый урок в его кабинете мне так и не удается найти пропажу.

— Кажется, я его потеряла, — шепчу одними губами. Это раньше можно было не заморачиваться и просто купить новый, но за последнее время в новом мобильнике вырос целый сборник важных контактов и сообщений, и весь он находится теперь далеко не со мной.

Конечно же, вся информация дублировалась хоть где-то, да и в списке сохраненных номеров не было ни одного, которого бы не было в Костиной телефонной книжке, но было до ужаса обидно. В мае я сменила сим-карту, в конце сентября мой телефон оказался у Елисеева, и только в октябре я купила новый. За три месяца я успела к нему привыкнуть, да и там уже появилось множество фотографий, заметок, видео; в конце концов, там были сохранены все пароли от соцсетей, а я сама благополучно не помнила ни одного.

— Вспоминай, где ты могла его оставить, — твердил Костя на следующей перемене. Жилинский со всей своей подозрительностью построил кучу теорий, самой безобидной из которых был масонский заговор, разве что до похищения инопланетянами дело не дошло.

Я прокручивала в памяти сегодняшнее утро по минутам: я точно звонила парню, прежде чем спуститься в метро. А вот на выходе, кажется, забыла, иначе узнала бы, что он уже добрался до школы. Да и потом я не доставала мобильник: я смотрела время на кассе в магазине, перед этим — на электронном табло на платформе. Я была больше увлечена своим потрепанным после увлекательной поездки видом, и даже лазить в карман мне было незачем: там лежал только телефон, всё остальное я носила в сумке.

— Точно! — я хлопнула себя по лбу. — Скорее всего, его вытащили из кармана, в метро, — от поразившей меня догадки я жестикулирую еще активнее, чем обычно. — Я ведь за сумку боялась, прижимала ее к себе, а про телефон совсем забыла, — с немного виноватым видом объясняю, не теряя слабой надежды, что ни парень, ни сестра не прибьют меня за такую оплошность.

Костя хлопает себя по лбу раза в три сильнее, чем я.

— А если он попал в руки к людям Елисеева?

— Вообще-то, на нем пароль, — неуверенно оправдываюсь я, прекрасно понимая, что это не преграда для высококлассных программистов, которых у нашего конкурента, должно быть, целая армия. — Да даже если за нами следили, в метро в час пик добраться целенаправленно до меня и добыть мой телефон вряд ли кому-то под силу. Скорее всего, просто местный воришка взял то, что плохо лежало, в метро ведь постоянно кражи.

Вздохнув, Костя нехотя соглашается с моими доводами, попутно названивая нашим ребятам, чтобы отследили локацию моего телефона. Я хочу возразить, что это бесполезно, ведь мобильник выключен, но что-то подсказывает, что у нас и на такие случаи есть способ. В конце концов, я плохо разбираюсь в технике и сама всё равно не могу ничего предложить.

К концу учебного дня я получаю свое сокровище в целости и сохранности, но что-то настораживает. Никаких фактов разблокировки телефона нет, но где-то на уровне интуиции я чувствую, что в нем уже успели полазить: знать бы, кто. Мне сказали, что укравший его подросток нашелся быстро: парнишка пытался толкнуть мой айфон на выходе с одной из пересадочных станций, где я была утром, но что-то внутри не дает покоя. Скорее всего, это просто нервы.

Стоит мне включить аппарат, как сразу становится ясно, что всё в порядке. Конечно, никакой информации, без которой семье настали бы кранты, на личных телефонах никто никогда не хранит, но пароли от соцсетей, например, можно использовать, чтобы скомпрометировать меня, а то и всех Снегиревых сразу: хоть я и отличалась хорошей памятью на буквенно-цифровые сочетания, но всё равно на всякий случай дублировала их в телефонных заметках. Теперь приходится спешно менять — тоже на всякий случай.

— Надеюсь, хотя бы код от дедушкиного сейфа ты там не записывала? — с издевкой спрашивает Костя. — Это же надо было додуматься, — ворчит он, при этом всё же притягивая меня к себе, вроде как извиняясь за вспыльчивость.