Чтение онлайн

Несмотря на прекрасную погоду и не менее прекрасный Питер, пришлось собираться обратно. Уезжать очень не хочется, и, нарочито медленно раскладывая вещи по сумкам, я лихорадочно ищу хоть какую-нибудь зацепку. Елисеев одержим перстнем, но мог ли он предпринять новые действия именно сейчас? Пожалуй, что да: пока мы праздновали Новый год, он времени зря не терял, но откуда уверенность, что здесь вообще что-то спрятано?

У меня даже промелькнула шальная мысль разгромить всю квартиру: авось тайник и найдется — а Тале купим новую, но непонятный внутренний блок меня останавливает. Дедушка не позволил бы заниматься таким варварством, как уничтожение его наследства, и мы должны дойти до ответа своим умом, а не разрушениями. К сожалению, ничего путного в голову пока что не приходит, но я сдираю с Кости обещание, что при первой же возникшей идее мы снова сюда вернемся.

Холодный дождь барабанит по стеклу, и это кажется очень странным на фоне музыки с истинно зимней атмосферой. Неожиданная оттепель в районе Москвы привносила в окружающую обстановку что-то по-особенному поганое, да так, что хотелось удавиться или хотя бы выйти в окно. Обдумывая варианты, где именно в Питерской двушке дедушка мог спрятать перстень, я меняю новогоднюю кассету на прочно поселившиеся в этой машине песни Земфиры и погружаюсь в мелодичный кайф: сейчас это оказывается как никогда кстати.

Леонид Викторович, узнав о произошедшем, тут же созывает экстренное совещание, и, хоть я бы с радостью на него не поехала, но меня не очень-то спрашивали: в конце концов, всей семье нужно услышать историю из первых уст. Я успеваю повторить ее несколько раз, прежде чем дядя наконец берет слово.

— В квартире и правда есть тайник, но к нему сможет добраться не каждый, — рассказывает он. — Я не уверен, что там есть кольцо, но в тайнике хранятся и другие важные вещи…

— Точно, — я хлопаю себя по лбу, даже не обратив внимания, что перебила дядю. — Этот мужик хотел от нас избавиться, чтобы обыскать пустую квартиру, но до середины января мы неприкосновенны, — я окидываю взглядом всех присутствующих, — вот почему он упомянул Талю: расчет был на то, что мы испугаемся и помчимся выяснять, в чем дело!

Звучали мои доводы не очень убедительно, но других не было вовсе, а потому мы начинаем докручивать эту версию.

— Почему было не подождать еще две недели? — задумчиво возражает Таля. — В конце концов, к Рождеству вы бы и так вернулись в Москву, и можно было бы провернуть всё так, что никто бы не узнал.

— Хотели добраться не до кольца, а до чего-то другого, очень срочного? — предполагает Ник. Мне нравится его догадка, ведь наемник, судя по ощущениям от встречи с ним, работал на Елисеева явно не первый год, а так глупо не прокололся бы даже неопытный дурачок.

Ответа на вопрос, что вообще находится в тайнике, нет ни у кого из присутствующих, и дядя спешно делает несколько звонков, после чего предлагает продолжить обсуждение утром. Меня бесконечно радует то, что на этот раз мы собрались в особняке, где можно хотя бы выпить кофе: ложиться спать никто даже не думает. Настроение поднимается и от мысли, что сегодня приехали только свои: я бы просто не вытерпела присутствия какого-нибудь Аникеева, которого, по-хорошему, надо бы и вовсе отстранить от бизнеса.

С самого утра дядя куда-то уезжает, а возвращается уже не один: вслед за ним из машины выходит тетя Лена. Несмотря на то, что она отреклась от всего, чего только можно, она несомненно знает очень многое, но долгое время не может сказать хоть слово на эту тему: первые несколько минут она отказывалась даже переступать порог особняка.

Мне приходится повторить свой рассказ, и, только заслышав про незваного гостя, тетя бледнеет.

— Нет, я ничего такого не припомню, — быстро отвечает она. Слишком быстро, чтобы в это поверить. Она выдерживает испытующий взгляд дяди, но в конце концов сдается под моим: — Мой, — она запинается, — первый муж знает адрес. Он приезжал пару раз, но это было очень давно, и вряд ли сейчас… — она сбивчиво оправдывается, но я прерываю поток слов.

— Вчерашнему типу было в районе двадцати пяти — тридцати, — напоминаю я. — Вряд ли он как-то связан с отцом Тали, да и фамилию он бы тогда не перепутал. Может, ты что-то знаешь о тайнике в квартире?

Лицо тети Лены меняет оттенок с белого на бледно-зеленоватый. Ее глаза мечутся из стороны в сторону, словно взвешивая: говорить или нет?

— Десять лет назад, когда вы всей семьей приезжали на мою свадьбу, Настя просила у меня ключи, — сглатывает она, а я с жадностью поглощаю любую крупицу информации о маме. — Я не смогла ей отказать: никто никогда не мог, — тетя кажется слишком запуганной, и я начинаю думать, что дело, похоже, не только в той злополучной перестрелке девяносто седьмого года. По крайней мере, еще две недели можно ничего не бояться, и об этом тетя тоже осведомлена; что же она скрывает?

— Получается, никто не знает, что в тайнике? — плохо скрывая нотки ликования, нетерпеливо заключаю я: всё-таки я с самого начала была права, и нужно было оставаться. — В таком случае, мы снова едем в Питер.

Возражений не последовало; жестом Ник отправляет Талю успокаивать мать, а сам поворачивается ко мне:

— Хорошо. Поехали.

Отправляться в Питер после суток без сна на поверку оказывается не самой лучшей идеей, особенно учитывая то, что мои планы улизнуть и быстро всё разрулить вдвоем с Костей пошли прахом: брат изъявил непреклонное желание ехать с нами. Таля, поначалу тактично решившая оставить нас с парнем наедине, тоже присоединилась, поняв, что от Ника нам всё равно не отвязаться.

Естественно, не упускают эту возможность и Леонид Викторович с дядей Игорем. Последний чуть ли не силой уговаривает и тетю Лену, а Таля под шумок приглашает к нам в машину Димаса. Почти в самом начале дороги большая часть народа просто отключается, и две машины, за рулем которых Костя и дядя Игорь, паркуются возле обочины.

— До Твери пять километров, — устало выдыхает парень. — Там ненадолго остановимся, — черт, из всего пути мы не проехали даже трети.

Можно было бы очень быстро и удобно полететь самолетом, но этот вариант отпал примерно тогда, когда выяснилось, что паспорт тети Лены уже два месяца как просрочен, а дядя утверждал, что без нее поездка будет лишена смысла. Сегодня я впервые видела, чтобы он сам вел машину, правда, в Твери его место занимает Ник. Леонид Викторович настойчиво предлагает заменить Костю, но тот отказывается, упорно продолжая шлифовать уже поглощенные им энергетики дешевым кофе из автоматов на заправках.

На полпути до места назначения мы еще на час притормозили в Бологом, а затем где-то поблизости Великого Новгорода. В сам город заворачивать не стали — хотелось уже побыстрее доехать — но зато вылезли из машин, чтобы хоть немного размяться и покурить. Вообще-то, мы с Костей обычно дымили и в машине, но пять человек сразу — это было бы уже слишком.

Стоит нам въехать в Питер, как ребята прилипают к окнам, восторженно рассматривая всё вокруг. Мы как раз проезжаем Невский проспект почти целиком, и посмотреть есть на что, хоть самое интересное и находится немного дальше. Если бы не обстоятельства, которые привели нас сюда, на Талином телефоне собрался бы уже миллион фотографий, а Ник стопроцентно попробовал бы шаверму сразу в нескольких местах.

Но мы приехали не за этим, а потому паркуемся возле уже знакомого мне дома и всей толпой проходим внутрь. Свет почему-то не работает, но мы поднимаемся наверх почти без происшествий, только Таля подворачивает ногу на третьем этаже, наделав шуму на весь подъезд.

Квартира встречает нас гнетущей тишиной. Замок не был взломан, да и всё остальное на первый взгляд покоилось на тех же местах, где находилось и прошлой ночью, словно никто ничего и не трогал. Как только я озвучиваю эту мысль, Димас сразу же останавливает всех и начинает быстро что-то набирать в своем планшете; господи, он когда-нибудь с ним расстается?