Чтение онлайн

Но когда мы разминулись, меня словно что-то ударило в спину. Резко обернулась.

Верена стояла и смотрела мне вслед. И во взгляде ее стыла такая неизбывная ненависть, что в теплый осенний вечер я почувствовала, как по телу пробежал ледяной озноб.

Весь следующий день я была под впечатлением от встречи с леди Тэйн, пока отец не огорошил очередной новостью — завтра мне предстоит знакомство с женской половиной семьи Эверашей.

***

Катион и Мелори — законные супруги Ранглота и Дивена, мои уважаемые старшие родственницы. Высшие леди от кончиков изящных туфелек до инкрустированных драгоценными камнями шпилек в тщательно уложенных замысловатых прическах. Называть их бабушкой и прабабушкой мне и в голову не пришло. Они даже выглядели удивительно молодо. Я бы сказала, неестественно молодо. У каждой, наверняка, имелся личный маг-косметолог.

Ни единой морщинки на идеально гладких фарфоровых лицах, ни одной, даже самой маленькой складочки на лбу или у губ.

Красивые. Безупречно воспитанные. И абсолютно безжизненные.

Я смотрела через обеденный стол на высокородных дам и отчетливо понимала, что с ними, в отличие от деда и прадеда, никогда не найду общего языка. Да, честно говоря, и не очень хотелось. Хитрец Ранглот и строгий педант Дивен оказались мне намного ближе и понятнее, чем этих насквозь промороженные статуи. Зря я просила Эверашей познакомить нас. Ни тепла, ни радости свидание не принесло — лишь желание поскорее закончить обед и убежать. Под любым предлогом.

О том, где его мать и бабушка, живы ли они и когда мы увидимся, я спросила отца сразу же после встречи с Ранглотом и Дивеном. Признаться, в тот день я очень удивилась, что Эвераши пришли без своих жен. Тогда же и узнала об особенностях взаимоотношений в семьях высших.

Жены алхоров жили в родовых башнях только в первые годы супружества, пока дети были еще маленькие. Потом сыновей отправляли в закрытую школу, а дочерям нанимали воспитательниц и компаньонок. К тому времени действие ритуала, связавшего пару при венчании, ослабевало, и дамы торжественно отбывали в подаренные супругами дома. Как правило, каждая из них к тому времени уже владела имением на юге Лагора, поближе к теплому морю и несколькими особняками, причем один из них — обязательно в столице. Место, где они хотят жить, выбирали сами женщины.

Дома и родовые башни связывали стационарные порталы, но дамы редко ими пользовались. Мужья и дети сами навещали жен и матерей.

—Но… это же ужасно… — помню, как я была тогда ошарашена. — Они, действительно, сами уходят? Бросают детей? Может, мужчины выгоняют их?

Подобное предположение казалось чудовищным, но хоть как-то оправдывало в моих глазах поведение матерей.

— Не выгоняют, — вздохнул Кронерд. — Да, это древний обычай, идущий еще от демонов, однако, если женщина желает остаться в башне рядом с детьми и мужем, никто ей не препятствует. Места достаточно, сама знаешь. Но большинство все-таки переезжает, как только получает такую возможность. Даже магини. Видимо, берут пример с высших. Вместе остаются только истинные и те редкие пары, которые за прошедшие годы поняли, что они не просто уважают — ценят друг друга, и им хорошо друг с другом. Остальные с удовольствием следуют традиции. Дамы принимают мужей у себя и сопровождают их на балы, приемы и прочие официальные мероприятия. Туда положено приходить вдвоем. А с детьми встречаются... уж как получится.

Отец запнулся и после томительной паузы глухо добавил:

— Мать оставила меня, не дождавшись, когда я отправлюсь в школу. За полгода до начала обучения.

Лицо его помрачнело, и я больше не решилась задавать вопросы. Отец сам пояснил:

— Они не знают пока о тебе и Гестине. Не то, чтобы мы им не доверяли, но... Лучше рассказать все после официального представления наследницы совету. Тогда и познакомитесь. Так будет лучше.

Он быстро отвернулся, избегая встречаться со мной взглядом, и я поняла: нет, все-таки не доверяют.

И вот сейчас, наблюдая за своими великолепными, безупречными родственницами, чувствовала, что и сама никогда не поделюсь с ними ни одной, даже самой маленькой тайной.

Они были и оставались чужими. И становиться родными, судя по всему, не собирались. На маму взирали с чуть заметным пренебрежением, хотя и не демонстрировали его открыто. На меня — с недоумением и легким ужасом, как на нелепую диковину.

Леди-алхор. Это же почти неприлично!

Похоже, я казалась им чем-то средним между мужчиной и женщиной. Этакий магический уродец.

Поймала холодный изучающий взгляд Катион и уткнулась в свою тарелку, надеясь избежать расспросов. Не удалось.

— Дорогая, ты уже начала подбирать место для будущего имения? — хрустальным колокольчиком прозвенела леди. Ледяным таким колокольчиком.

И слово «дорогая» в ее устах почему-то прозвучало как ругательство.

— Да-да, — неожиданно оживилась Мелори. — Это очень важно. Особняк в столице, само собой, но вот имение... — Она мечтательно прикрыла глаза. — Неподалеку от меня есть замечательная долина. Могу присмотреть для тебя...

— Мы с мужем истинная пара, — напомнила мягко.

Не стала объяснять, что никогда от Айтона по своей воле не уеду. Ни к чему это. Все равно не поймут.

— Элис — алхор, — хмуро одернул супругу Дивен. Он только вчера закончил очередной тур безрезультатных переговоров с Нетгардами . — Ее дом — родовая башня Эверашей.

— Пара... Конечно… — тут же увяла Мелори.

— И алхор, — дернула уголком красиво очерченных губ Катион.

Разговор, едва начавшись, прекратился сам собой. И вскоре леди, попрощавшись, отбыли в свои владения. Судя по облегчению, написанному на их лицах, следующий раз нам доведется увидеться нескоро.

Ну, и слава богам.

У меня есть родители, дед с прадедом. Этого достаточно.

Немного беспокоило теперь предстоящее свидание с женщинами рода Нетгард. С отцом и дедом мужа я уже была знакома, и довольно хорошо — они в последнее время часто захаживали в Хуспур, а вот с мамой и бабушкой только предстояло встретиться. Но Айтон уверил, что они совершенно не похожи на леди Эвераш, и вообще, у него в семье все по-другому.

Что ж, посмотрим.

— Вы с мамой только не вздумайте чудить, — попросила я отца на следующее утро. — Если все-таки поженитесь, оставайтесь вместе. Сахтар с ними, с этими традициями.

— Не «если», а «когда». Я упрямый и отказа все равно не приму, — ухмыльнулся отец. — Во-первых, я не для того годами мечтал о Гестине, чтобы через пару лет разъехаться. А во-вторых, убежден, что мы пара. Осталось только подтвердить в храме. Кстати, Тина обещала, что подумает об этом. Но мне кажется, она согласится. Как считаешь?

— Уверена.

Я видела, что мама почти сдалась. На ее лице при встрече с отцом появлялась мягкая мечтательная улыбка, а стоило им пересечься взглядами, даже мне становилось жарко. Они с Кронердом все чаще уезжали в дом у моря. «Навестить Уну», — нарочито бодро объясняла мама. Но я-то знала, что это не так. Вернее, не совсем так.

А однажды отец предупредил, что они останутся там на ночь.

Когда утром оба не явились к завтраку, я и не думала беспокоиться. Наоборот, только обрадовалась. Пила отвар и с нетерпением посматривала на двери, предвкушая, как они сейчас откроются, появятся смущенные родители и объявят о помолвке.

Вот в столовой распахнулась теневая тропа, и я оживленно встрепенулась.

Наконец-то.

Но воодушевление почти мгновенно сменилось недоумением, тревогой, а потом ужасом.

Отец был один.