Чтение онлайн

Спи, Императрица. Мы вернёмся. Обязательно вернёмся.

Её могилу закрывать не стали, только прикрыли так, чтобы со стороны было не сразу заметно. Если очнётся -- пусть сможет выбраться. Не разговаривали -- слишком подавлены оказались этим открытием.

Остальных проверили уже на автомате. Терриан, Лиалита и Аранис оказались истлевшими скелетами. И никаких следов "компаса" не обнаружилось.

– - Мы никому об этом не скажем, -- сообщил очевидное Ван, на обратном пути сбавив шаг у её могилы.

Наша четвёрка вернулась наверх, каждый размышляя о своём. Близнецы и Ван, перекинувшись парой слов, отправились штурмовать библиотеку. А я, не забыв о дядином дневнике, вернулся к себе.

В комнате ждал накрытый на столике обед. Плюнув на голод, я засел за дневник. Он прекрасно сохранился. И почти все записи оказались разборчивы.

"Я устал от провалов в памяти", -- такими словами начинался дневник. Судя по дате, дяде было двенадцать лет, когда он начал это писать. Читая, я автоматически мысленно переводил со старого на современный русский.

"Может, если я буду записывать, ситуация начнёт проясняться. Мне кажется, что я живу в затянувшемся кошмаре. Сегодня снова был этот провал. Последнее, что я помню -- это как собирался спать, закончив делать доклад по истории. Следующее -- я очнулся на пороге спальни на полу. Даже не удивлюсь, если на днях обнаружится какой-нибудь изощрённо убитый несчастный. Уже даже не уверен, что это не моих рук дело. Небо, клянусь, это не я... если бы только я мог быть в этом точно уверен!"...

Дальше была пара страниц записей по типу "Сегодня провалов не было. Всё как обычно. Ничего особо странного".

"Моя звезда оставила ледяной ожог. Белый, покрытый инеем. Я пришёл в себя от этого холода сидя у стены в коридоре. Выпало из жизни около двадцати минут. Немного. Не вся ночь. Никогда не сниму медальон. Мир вокруг кажется липким как кровь. Тусклым и страшным. Я устал от страха. Боюсь себя самого. Недавно я нашёл очень интересную книгу. Там рассказывалось об особенностях каждого рода, в том числе папиного. Может, я так же проклят безумием, как папины предки? Говорят, что Владыки неподвластны кровавому безумию Сынов Бездны. Наверное, они никогда не учитывали, что может родиться такой как я -- потомок сразу двух родов".

Несколько страниц его тяжёлых, полных непонимания и страха размышлений я читал очень долго. Если бы не родичи и вовремя подвернувшаяся игра, позволившая мне с головой уйти в виртуальную реальность -- я бы мог стать таким же. Как это близко. И как жутко. У него рядом был только старый ар'Каэрт, "дядя Арсен". Нянька и телохранитель, оказавшийся в чём-то даже ближе отца. Но даже ему замкнутый принц ничего не рассказывал. И старался вообще держаться на расстоянии от кого бы то ни было.

Потому что первой жертвой "провалов в памяти" стала няня, заменившая принцу мать.

Прошла, наверное, пара часов и запах еды стал сводить с ума. Спрятав в сумки дневник, я отвернулся от накрытого обеда, вышел и направился в библиотеку. Там я и застал засевшую за книги белобрысую троицу.

– - Много накопали?
– - поинтересовался я достаточно громко, заработав недовольный взгляд древнего старичка архивариуса. Тот оказался человеком.

– - Много, но всё не по существу, -- отозвалась Манька.
– - А что?

– - Бросайте макулатуру, давайте поедим, -- потребовал я.
– - А то я сейчас с голоду помру.

– - Дельная мысль, -- согласился Апокалипсис, вставая и потягиваясь.
– - Идём искать еду.

– - Давай в город, -- предложил я.

Никто не протестовал.

И сидя за столиком в местном аналоге кафе, я понял, что слишком голоден последнее время. Будто и не проводил изменений в собственном теле. Тогда, в лесу возле болота... Я снова воспринимаю мир почти так, как мне положено по возрасту, снова всегда голодный, как любой быстро растущий организм... и почти забыл как это -- быть отцом.

Нет. Последнего я забывать никогда не хочу. Пусть моя маленькая причина жить, добавившая седины и надолго лишившая сна, останется навсегда.

К дневнику дяди удалось вернуться только к вечеру. Хотя воспринимать двенадцатилетнего Ильена как собственного дядю мне очень сложно. Сейчас ему было бы уже... много. Больше, чем папе. Эх... Я и не знал, что у меня были ещё пара неучтённых дядей, а они уже умерли. Ванов отец и... Ильен. Я не знаю, как отец воспринял факты существования и смерти Лэнхаэля. Могу только сказать, что обнаружься у меня парочка неучтённых братьев, да ещё и уже умерших... мне было бы горько. Хотя горечь и так оставляет во рту свой желчный привкус. Будто я опоздал к чему-то очень важному. Безвозвратно опоздал.

И этот клятый дневник... будто я читаю свою собственную жизнь. Такой, какой она могла бы стать, не будь рядом друзей, и погибни тогда, шесть лет назад, мой старший братишка. И окажись я слабее. А ведь это они... они сделали меня сильным. Шон. Тогда, десять лет назад, сорвавшись со скалы. Пока я тащил его наверх, он... он в меня просто верил. Верил и подбадривал, ни разу не сказав "малыш, ты не сможешь, у тебя не получится". Нет. Раз за разом он повторял: "Ты сможешь! Ты же сильный, братишка!" А сам с ума сходил от боли, но не выдал себя ни единым стоном, чтобы меня не напугать ещё сильнее. Выдержку брата я потом оценил.

Небо, брат, а я только сейчас понял, как по тебе соскучился! По дурацким подколкам, плоским шуткам, громовому голосу здорового дуболома. Знаешь, Шон, мне стали сниться другие кошмары. Ужас первого обращения, чёрная струйка крови на твоём лице, стекленеющие глаза и хрип стали стираться под грузом нового ужаса. Хотя, кому я вру. "Беги, малыш..." -- навсегда осталось моим самим лютым страхом.

Ильену тоже снились кошмары. Такие же страшные, вязкие, затягивающие, пеленающие в липкий красный ужас. Только у него не было брата, который будил бы пинком, чья наглая ухмылка и лучащийся весельем взгляд всегда оказывались в силах стереть без следа эту жуть.

Клянусь Небом, если вернусь, попрошу у Шона прошения за все подколки, от которых он страдал на протяжении всей нашей совместной жизни.

Я так зачитался, что не обратил внимания на тихий скрип двери. И лёгкие шаги. И всё же сумел не вскочить, когда кто-то опёрся на мою кровать, где я очень удобно полулежал, читая. Только вздрогнул.

Она была юной, привлекательной. Так соблазнительно одетой, что руки сами тянулись к этому чуду. Убрал хваталки от девушки, Крылатый идиот. Нечего протягивать туда, куда настойчиво предлагают. Красота, очарование... и феромон. Убойное сочетание. Знакомое сочетание. Майя... или Мелани, как её на самом деле звали, заставила меня выучить жестокий урок. Интересно, сколько ей лет? Вроде, около двадцати. И до чего же эта тёмная чертовка хороша собой!