Чтение онлайн

"Да, Рощин, с тобой ведь тоже надо что-то решать!"

Надо, значит, сделаем, но видит Бог, слишком много проблем упало вдруг на ее "седую" голову, слишком много неотложных решений, которые следовало безотлагательно принять.

"Думайте, командир! Вам по рангу думать положено!"

Лиза сходила к поставцу, налила себе немного коньяка, раскурила одну из припасенных на такой как раз случай кубинских сигар и вернулась в кресло у стола.

"Итак, говоришь, покой нам только снится?"

Стихи написал все еще модный, хотя и порядком поистаскавшийся поэт Александр Блок. Впрочем, давно, и, разумеется, по совершенно другому поводу. Однако стихи про несущуюся прочь степную кобылицу заставили Лиза задуматься "о своем, о девичьем", о времени и о себе.

Нынешняя она жила в быстром - чтобы не сказать стремительном, - времени, чреватом неожиданными переменами и насыщенном множеством разнообразных событий. А вот Лиза Берг, напротив, существовала в потоке медленного времени. Она родилась и выросла в Советском Союзе, где, и вообще-то, мало что происходит, если человек не совершает уж очень резких движений. Школа, институт, служба. Пара мужчин за добрый десяток лет. Квартира в старом доме, перспектива выйти замуж за коллегу и, возможно, через год-два купить машину. Еще можно было построить дачу. Такая вот колея!

А у Елизаветы Браге вся жизнь и того проще: всех дел - летать и стрелять. И всех изменений в плавном ее, этой жизни, течении, что муж ушел к другой, но вместо него образовался любовник. Одна подруга, пара мужчин и служба, которая, если не считать экстрима, - типа полетов в пурге или боя с противником, - такая же скучная рутина, как и работа в совершенно секретном научном институте, занимавшемся всякой заумью, вроде параллельных вселенных и путешествий во времени.

Однако та Лиза, которая обо всем этом думала, попыхивая дорогущей кубинской сигарой в каюте шеф-пилота "Звезда Севера", жила совсем в другом мире. В другом времени, в иной судьбе. Она, не вдаваясь в ненужные подробности, за неполных три года успела сменить сколько-то там любовников и любовниц, - кто ж их всех считал?
– побывать во множестве экзотических стран, найти сокровище Яруба и сокровище Лемурии, поучаствовать в двух захватывающих дух экспедициях и одной войне, в которой ей пришлось командовать и крейсером, и авианосной группой. Хватило бы и на две жизни! Ну, она, похоже, и живет теперь за двоих. И вот новый вызов. Вернее, два. Две проблемы, и обе надо решать.

"Не было печали... Так кажется?"

Обдумывая ситуацию так и эдак, Лиза не заметила, как докурила сигару, а это, как ни крути, хороших два часа с минутами.

"Счастливые часов не наблюдают! Да уж!"

И в этот момент, словно только того и дожидался, в каюту вошел Рощин.

– Так, так!
– сказал он, подходя к Лизе.
– Что случилось на этот раз?

– Мысли читаешь?

– Нет, но, если надо, научусь. Итак?

– Как?
– напыжилась Лиза.

– Лиза, - успокаивающе поднял руку полковник, - ради Бога! Давай без сцен, ты же не гимназистка какая-нибудь, прости Господи!

– Ладно!
– тяжело вздохнула Лиза.
– Ты прав, а я нет. Извини!

– Извиняю, - кивнул Рощин.
– Переходи к делу!

– Прочти это, - кивнула Лиза на документы, все еще лежавшие на столе.

– Красивые!
– прокомментировал полковник и взял в руки первое из двух писем.

– Бумага хорошая, - оценил он, - туш, каллиграфия... Могу я поинтересоваться, что это и откуда взялось?

– Райт передал, - объяснила Лиза.
– А ему эти документы вручили в посольстве Республики в Тулуаре .

– Ну-ну...
– Рощин взглянул коротко на Лизу и стал читать документ.

– Весьма!
– отметил, завершив чтение.
– Второе письмо в том же духе?

– И да, и нет!
– покачала головой Лиза.
– Прочти!

– Ну-ну, - Рощин покачал головой, но спорить не стал. Взял бумагу, просмотрел текст.

– Советуешься или ставишь в известность?
– он вернул второй документ на место и, присев на край стола, достал портсигар.

– Советуюсь.

– Что ж, тогда начнем с проблем, - предложил Рощин, закуривая.

– Давай, - снова вздохнула Лиза, предполагая, разумеется, о чем он станет говорить.

– Я с тобой поехать не смогу.

– Знаю.

– Знаешь, конечно, но должен же я сказать?

– Сказал, - кивнула Лиза.

Ясный перец, что его никто не отпустит, да и ей, на самом деле, могут запросто "перекрыть кислород".

– Будет скандал, - пыхнул папиросой Рощин.

– Да уж, представляю! Коньяка хочешь?

– Хочу!
– кивнул полковник.

– Сиди!
– остановил он Лизу, хотевшую, было, встать и принести им обоим коньяку.
– Я сам налью.

– Могут случиться неприятности, - предупредил, уже достигнув поставца.
– Великий князь точно взбеленится. О твоих, флотских, и говорить нечего. Кое у кого пар из ушей пойдет.

– Догадываюсь, - в третий раз тяжело вздохнула Лиза.

– Значит, все уже обдумала.

– Десять раз и во всех комбинациях.

– Ну, тогда, излагай свои резоны!
– предложил Рощин, возвращаясь с двумя бокалами.

– Нечего излагать, - пожала плечами Лиза.
– Тебя не отпустят, это факт. Но мы, Вадим, люди служивые, нам и в любом случае покой может только сниться. Меня призовут, или тебя в бой пошлют...

– А ведь тебе это нравится!
– вдруг улыбнулся Рощин.
– И как я этого сразу не понял? Ты же их всех уешь одним своим согласием!

– Не стану врать, - призналась Лиза.
– Я обиделась! И насрать, права я или нет! Меня оскорбили, разве нет?!

– Тебя оскорбили, - согласился Рощин.
– И теперь доктор Рэтлиф дает тебе отличный шанс поквитаться.

– Значит, ты не будешь против?

– Значит, ты уже все решила?

– Нет, - покачала головой Лиза, - в том-то и дело, что ничего я не решила! Но знаешь, Вадим, у них адмиралы носят эполеты. Представь, я в эполетах и вся в золотом шитье!

– Звучит захватывающе!

– А выглядит, верно, еще лучше!

Часть I. Дороги, которые мы выбираем

1. Шлиссельбург, Себерия, двадцать третье марта 1933 года

"Вернулась я на родину..."

Вот, черт знает, что! Ведь, если правду сказать, никакая ей это не родина. Ни разу и нигде. Лиза родилась в Ленинграде, в СССР, а это - совсем даже наоборот: Шлиссельбург, Себерия, и далее везде. Но стоило сойти по трапу на потрескавшийся бетон Самсоновского поля, оказалось - все-таки родина. И от этого уже никуда не денешься. Родина - она родина и есть, ни с чем не спутаешь!

– И дым отечества нам сладок и приятен!
– сказала вслух, вдыхая сырой воздух Приладожья, пахнущий печным дымом и весной.

– Красивые стихи, - отметил Рощин.
– Кто написал?

– А Бог его знает!
– пожала плечами Лиза.
– Где-то слышала...

Ну, да! Как же! Слышала она! В школе учила. "Горе от ума", называются. Но вот беда, Грибоедов в Себерии попросту не родился. Хотя, может быть, и родился, но стихов не писал? Или родился и писал, но не в Себерии, а в Киеве? Тоже реалистично. Другой мир, другие поэты. Удивлять должно не это, а то, что совпадений, на самом деле, гораздо больше чем различий.