Чтение онлайн

– Не помнишь и не надо, не принципиально!
– бросил Рощин и показал рукой куда-то в сторону.
– Смотри-ка лучше, какие люди нас встречают!

Лиза посмотрела, и на сердце стало еще лучше, хотя, казалось бы, куда больше-то?! Итак, через край! Но с другой стороны, от Надежды и Клавдии она, допустим, ничего другого и не ожидала. Могла предположить присутствие Полины, если та не занята на дежурстве. Но Петр и Григорий? Бывший муж и единоутробный изверг? Согласитесь, это уже перебор!

– А ты, оказывается, популярна!
– заметила Мария, ей все было внове, и все - незнакомцы.
– Или это полковника так встречают?

С Машей Лиза сошлась на удивление хорошо. Словно, всю жизнь ее знала. Со школы, или еще как.

– Да, нет!
– улыбнулась, взглянув на новую подругу.
– Рощина вон те встречают, моторизованные!

И она кивком показала, кто и где. Там около выстроившихся в ряд трехосных легкобронированных вездеходов "Кокорев-Кирасир" плотной группой стояли офицеры в коротких кожаных куртках на меху, как у авиаторов, и пилотках вместо фуражек.

– Господа пластуны, - прокомментировала Лиза и обернулась к Рощину.

– Ступай, Рощин!
– сказала она, предвкушая его реакцию на ее сюрприз.
– Пообщайся! Или, знаешь, что, устрой мальчишник! Можно даже с девками!

– Мальчишник?
– переспросил озадаченный полковник.
– С девками?

– Рощин, ты что, передумал на мне жениться?
– подняла она тщательно выщипанную бровь-ниточку.

– А когда свадьба?
– переходя на деловой тон, спросил ее "суженый, ряженый".

"А удар-то ты, Вадик, пропустил! Не ожидал такого поворота, разве нет?"

– Через неделю, - строго сообщила Лиза, - считая с сегодняшнего дня.

– Принято, - кивнул Рощин.
– Надеюсь, брак церковный?

– Давай, пока обойдемся гражданским, - охладила его пыл Лиза.
– Я могу попросить дядю Андрея... То есть, адмирала Борецкого, разумеется. Он хоть и сукин сын, но брак зарегистрировать все еще способен. Адмирал Кондратьев, вот тоже, или Марков...

Как иногда бывает, Лиза сначала сказала, подумала потом. И сама себе удивилась. Что именно она имела в виду, упомянув адмиралов Кондратьева и Маркова? То, что они, как и ее двоюродный дедушка, барбосы паршивые и кобели драные, или то, что, являясь адмиралами Флота, имеют право объявить двух разнополых старших офицеров мужем и женой? Но вот про гражданский брак она сказала обдуманно. Имелись у Лизы резоны на этот счет, и достаточно серьезные притом.

– Хорошо, - не стал спорить с ней Рощин, - но с одним условием. Через год, считая с сегодняшнего дня, пойдешь со мною под венец с исполнением всех обрядов.

"Все обряды? Круто замешиваешь, полковник! Но, сказав "А", приходится соглашаться и на "Б".

Впрочем, оставить последнее слово за Рощиным она не могла ни при каких обстоятельствах.

– А если залечу?
– прищурилась Лиза, полагавшая, однако, что вряд ли забеременеет, раз до сих пор ни разу не получилось.

– Если залетишь, то раньше!
– пожал плечами полковник.
– Ублюдков плодить не станем. Согласна?

– По рукам!

– Иди уж!
– улыбнулась, все еще "топтавшемуся" подле нее Рощину.
– Мы тоже гульнем! Не против?

– Ни в чем себе не отказывай, дорогая!
– улыбнулся в ответ полковник.

– Вообще-то, это моя реплика!

– Но я сказал первым!

– Бог с тобой, Рощин!
– махнула она рукой.
– Бери, не жалко. А мне надо привыкать уступать...

– Тренируйся!
– усмехнулся полковник и, отвесив дамам поклон, пошел к сослуживцам.

– Увидимся утром!
– крикнул он, оглянувшись.
– Не скучай!

– Не дождешься!
– крикнула в ответ Лиза, доподлинно зная, что в отношениях с Паганелем, ей, в свое время, именно этого и не хватало.

Легкость, порождаемая равенством, вот как называется это чувство!

– Ну, что, Маша, пойдем-ка и мы что ли! А то, поди, заждались нас уже! Намерзлись бедные!

Полторы сотни метров до "красной линии" она прошла, как манекенщица на подиуме. Легко, стильно, под ритмичное постукивание высоких каблуков. Победительно, как выражались поэты прошлого: ни разу не сомневаясь в себе, своей внешности и замечательной способности сводить с ума всех подряд, не делая различий по полу, возрасту и вероисповеданию. Даже странно было, как мог кто-нибудь ее не любить, тем более, ненавидеть! Но о тех, кто ее терпеть не мог или не хотел, она себе сейчас думать запретила.

"Наслаждайся моментом, милая!" - приказала она себе, и, что характерно, сегодня это получалось у нее без заминки, точно так же, как и с походкой: легко, непринужденно.

– Ты еще выросла или это я от морозов усохла?
– Надежда не умела по-другому, но, если честно, то и не надо, потому что именно такой ее Лиза и любила.

Обнялись. Расцеловались. И понеслось! Слова, объятия, поцелуи. Вздохи, ахи, и прочая приятная при умеренном употреблении ерунда. Лиза даже расчувствовалась и едва не пустила слезу, когда злыдень Гриня, троекратно облобызав, погладил ее вдруг по коротко стриженным волосам.

– С возвращением, Веточка!

"Веточка? Серьезно?!"

Веточкой Лизу никто не называл с раннего детства. Да и в ту пору так звали ее немногие, разве что покойная мать.

"Но не моя, а Елизаветы Браге!"

– Ты бы меня еще Люшечкой назвал!
– фыркнула Лиза, но в душе была, мало сказать, тронута. Растрогана. Так, пожалуй.

– Вот, - сказала она, оборачиваясь к Марии, - прошу любить и жаловать, братец мой единоутробный Гриня! И тоже, представь, полковник-пластун!

– Два полковника в одной семье?
– усмехнулась Мария и протянула Григорию руку.
– Мария Бесс, приятно познакомиться!

– Извини, Маша!
– вздохнула Лиза, сообразив, что так и не представила свою новую подругу.
– Дамы, господа, знакомьтесь! Эта Мария Бесс. На самом деле, Маша Бессонова, разумеется, но у нее мать француженка, и выросла Маша в Старой колонии в Тулеаре . По-русски понимает с пятого на десятое, да и французский у нее своеобычный, но понять можно!

Начались представления, и пока со всеми не перезнакомилась, Мария переходила "из рук в руки", как мяч при игре в датский handbold . Споткнулись только раз, когда очередь дошла до Петра.

– А это Петр, - представила его Лиза, - мой бывший муж.

– Это тот, которого ты поймала на своей кузине?
– уточнила Мария, и настало неловкое молчание.

Замечание нетактичное. Можно сказать, грубое. И не ко времени. Но у Маши, как успела уже заметить Лиза, с тактом и вообще не все обстояло гладко. Иной раз такое несла, хоть святых выноси. Петр от ее вопроса смутился, Варвара пошла красными пятнами, а Григорий выдал одну из тех улыбок, от которых скисает молоко. Остальные просто молчали, не зная, что сказать. Зато у Лизы, как известно, "ни стыда, ни совести", и слово для друга всегда найдется.