Чтение онлайн

— Хорошо. Спасибо! — шепнула я и потрогала кончиками пальцев серебряную полоску гибкого металла на лбу.

Пси-ограничитель был теплым и бархатистым наощупь. Вероятно, в технологии изготовления применялась комфорт-обработка под органику, поэтому ощущения чужеродности его ношение не вызывало.

Шеренга рабов растянулась вдоль бараков в длинную линию, показавшуюся мне бесконечной.

— Глаза в пол! — раздался окрик охранника, а затем с резким переходом в почтительное: — Госпожа Чудо-Юдо, выбирайте.

— Сколько их тут всего? — со вздохом спросила я.

— Двести тринадцать единиц, госпожа.

Двести тринадцать! В ужасе я окинула взглядом выстроившуюся линию рабов, которая уходила далеко в полумрак брачных строений. Да тут до самого утра выбирать придется…

Одна надежда, что эмпатия ускорит этот гнетущий процесс в разы.

Сосредоточившись на пси-ограничителе, я чётко произнесла про себя: «Отключить эмоциональный круг защиты!»

И сразу же вздрогнула.

Зрение изменилось. Каждый из присутствующих словно облачился в полупрозрачный цветовой кокон, причем у всех эти коконы имели свои цвета. Они были неоднородны, а по поверхности вспышками появлялись, перемещались и исчезали пятна разнообразных оттенков.

— Вы тоже это видите? — не удержалась я от вопроса, оглянувшись на девушку-диниту. — Всё время?

— Да, — слегка улыбнувшись, ответила она. — Для нас это нормально. Мы с детства учимся смотреть… насквозь.

Цветовой кокон самой Таллы Ней сильно отличался от других. Он был ровного фиолетового цвета с серебристым отливом и вращался вокруг ее стройного тела медленно и плавно, словно девушка была живой планетой, а полупрозрачный кокон — ее воздушной атмосферой.

А вот остальные действительно казались открытыми книгами эмоций, пока ещё не совсем разборчивыми, но все же читаемыми.

Каждый цвет источал свои эмоции, остро и ярко, будто открытые пакетики с концентрированными специями. С приближением к шеренге рабов они «пахли» сильнее, давая возможность распознать, что именно чувствует их обладатель. По всей видимости, сам цветовой кокон являлся аурой, которую земные учёные ещё в мохнатые века научились фотографировать специальными приборами.

Невольно заинтересовавшись, я шагнула ближе к самой первой фигуре, окутанной ярко-красными и темно-бордовыми всполохами.

И сразу же отшатнулась.

От этого раба несло сдержанной яростью, желанием рвать и крушить все вокруг. А ещё огромной усталостью. Он вдруг поднял глаза с полопавшимися капиллярами на мутных белках и наградил меня взглядом, полным отвращения и ненависти.

— Глаза в пол, Грай! — резко приказал охранник и обратился ко мне: — Госпожа, желаете наказать его за неуважение? Плетью или болевой кнопкой на ошейнике?

На щеках раба заиграли желваки, и он неохотно снова уставился себе под ноги. Казалось, даже слышен скрип его стиснутых зубов.

— Нет, не желаю. В резервации практикуют физические наказания? — Я отошла подальше от этого бешеного типа, полыхающего красным. — Думала, тут территория комиссии ЗССР.

— Это так, госпожа. Но на планете действует «Рабская декларация» с перечнем разрешенных наказаний за строптивое поведение. И резервация даже под эгидой ЗССР обязана ей следовать. Многие островные госпожи охотно пользуются этой возможностью…

— Даже иммигрантки?

— Не могу ответить точно, госпожа. Иммигрантки… кажется, были один-два случая, — ответил охранник. Бледно-оранжевый кокон вокруг его тела расцвел желтоватыми пятнами, транслирующими неуверенность.

— Всё потому, что потока иммигрантов на эту планету пока нет, — пояснила Талла Ней. — Программа открылась всего год назад.

— Понятно.

Я двинулась дальше вдоль шеренги, изучая ауры и быстро проходя мимо буйных «ярко-красных». Проблемы мне не нужны.

Времени на то, чтобы заглядывать в глаза рабов, анализировать и советоваться с Таллой, не было. Позади остался тяжёлый день, проведенный впроголодь, и больше всего мне сейчас хотелось добраться до своего нового дома и проинспектировать съестное содержимое кухни.

Поэтому выбор своих обязательно-иммигрантских пятидесяти лишних ртов я осуществляла, ориентируясь на эмоционально-безопасные ауры — фиолетовые, от которых веяло чем-то спокойно-рассудительным; зелёные, как у меня самой; бронзовые, источающие ощущение смиренной силы… и, больше из жалости, голубовато-серые, которые транслировали печальное уныние и безнадежность. Все они казались очень тусклыми и были усеяны темными пятнами то ли от болезней, то ли от депрессии, то ли просто от морально-физического истощения.

Других базовых цветов не нашлось.

Охранник следовал за мной по пятам, отмечая в рабочем коммуникаторе выбранных рабов и сразу же отсылая их в противоположную от шеренги сторону. Там стоял другой охранник, который, не мудрствуя, просто шлёпал несчастным на лбы допотопную ручную печать, измазанную в водостойкой краске. На коже оставался красный кружок, перечеркнутый галочкой.

Противоположный конец очереди приближался довольно быстро, пока я тыкала пальцем, полностью абстрагировавшись от мысли, что выбираю не вещи, а живых разумных существ. Космозонгов. Что примечательно, поголовно мужского пола.

Приободрившись в надежде поскорее закончить с неприятным, я шагнула к очередному рабу… и вздрогнула.

Аура была мутной от боли, грязно-серой с черными кляксами. Сквозь ее полупрозрачную субстанцию виднелось безразлично-отрешенное уродливое лицо с неестественными щёлками век, опухшими от побоев.

Это был раб из первой группы, конфискованной у хозяйки со смертельно-садистскими наклонностями — госпожи Ядхе Цин.

Неожиданно для себя я сказала:

— Подними глаза.

О том, что раб мгновенно отреагировал на приказ, свидетельствовало только движение черного зрачка, блеснувшего через узкие щелочки. Кожа век вздулась слишком сильно, полностью закрывая ресницы. Помимо глаз, пострадали и другие части лица — кривой, явно недавно поврежденный нос с потеками запекшейся крови из широких ноздрей, раздувшиеся губы, похожие на оладьи… На потный лоб падали спутанные пряди темных волос, закрывающих лоб до бровей.

В целом бедолага выглядел жертвой психопата, использовавшего его лицо в качестве боксерской груши.

— Как тебя зовут? — нерешительно спросила я, глядя на него снизу вверх. Разница в росте у нас была разительная… как у недоросли с переростком.

— Дуно, госпожа, — неожиданно глубоким рокочущим басом отозвался раб.

— Почему тебя так избили?

— Госпожа Ядхе обычно снимала свой стресс именно так, госпожа…

Я в замешательстве оглянулась на охранника.

— Она что, ненормальная, эта госпожа Ядхе?