Чтение онлайн

— Да, госпожа.

— Кто прикован во дворе и зачем?

Лизен метнул беспокойный взгляд в окно.

— Это Шед, госпожа. Он заслужил наказание за назойливость, когда госпожа Задаки… затравила хищной эребской гратерой двух его младших братьев.

— Не поняла. Его выпороли и повесили во дворе за… назойливость?!

— Да, госпожа, — кивнул управляющий, чуть приободрившись при виде моей реакции. — Он без должного почтения просил госпожу Задаки пощадить его братьев. Настаивал на том, что они слишком юны и неопытны для того, чтобы противостоять взрослой гратере. Совсем ещё мальчишки… были. Простите за многословие, госпожа.

— О космос, — в ужасе пробормотала я, нашаривая подоконник в качестве опоры. От услышанного у меня подкосились колени.

Эребские гратеры были выведены искусственно полвека назад путем скрещивания земных пантер с рептилоидными земноводными кошками, завезенными на лабораторную планету Эреб учеными-колонистами. Сами кошки были не крупнее мыши, но темперамент и хватка у них были истинно крокодильи. Опасность этих тварей заключалась в том, что, напав на жертву и почуяв первую каплю крови, они впадали в маниакальное буйство и не останавливались до тех пор, пока в теле жертвы оставались хоть какие-либо признаки жизни. Нападали они стаями, как пираньи, как в водоемах, так и на суше. И малые размеры для охоты были им только в плюс.

В гратерах же скомпоновался не только нрав и повадки мелких рептилоидных кошек, но и размеры земной пантеры. А уж когда они расплодились на Эребе и уничтожили всю колонию, безжалостно сожрав своих же создателей, то было принято решение наложить запрет на выведение этой породы.

К сожалению, к тому моменту, когда прибыла группа зачистки, чтобы уничтожить кровожадных тварей, на Эребе успели похозяйничать пираты. И часть тварей, к слову говоря, чрезвычайно плодовитых, успела попасть на черный рынок, а оттуда — в клетки любителей острых ощущений. Зачастую запретных в ЗССР.

И вот теперь выяснилось, что одна из этих бешеных гратер содержится в поместье острова Йо…

При мысли о детях, отданных на растерзание кровожадной твари, мне стало физически плохо.

— Лизен… — севшим голосом выдавила я и откашлялась. — А где вы держите гратеру? Надеюсь клетка надёжная?

— Из корабельного сплава, госпожа. Под высоким напряжением.

— О. Хорошо.

— Какие распоряжения насчёт Шеда, госпожа? — спросил управляющий с плохо скрытой надеждой.

— Снять и подлечить, — коротко ответила я, продолжая смотреть через окно на изодранную спину несчастного. — В поместье есть какой-нибудь врач?.. медик? Может, хотя бы ветеринар?

— Нет, госпожа. Если раб сам не вылечивается, его продают или… — не договорив, Лизен снова пустился в нервное словоблудие: — Госпожа Задаки в последние месяцы запретила упоминать об этом, хотя сама… простите, госпожа Гайя… глупый раб не знает, как правильно ответить.

Я терпеливо выслушала его хаотичную речь и хмуро предположила:

— Ликвидируют, что ли?

— Все так делают, госпожа. Если раб не способен самостоятельно излечиться, значит, здоровье уже плохое. Кому такой нужен? — последнюю фразу он сказал еле слышно, словно говорил о себе.

Если всё действительно так, то Лизену есть чего страшиться. Пожилой и тощий, хоть он и передвигался довольно резво, но организм уже не тот, что в молодости. И если с ним произойдет какая-то серьезная травма, то восстановление при слабом иммунитете может затянуться надолго. А это всё равно что приговор: «Не способен самостоятельно излечиться».

— Но в резервации рабов осматривал какой-то медик. Я своими глазами видела.

— Возможно, это штатный врач от Содружества, госпожа?

— Ладно, — я устало потерла ноющие виски. — У меня есть кое-какие навыки после практики в ветеринарке, сама на Шеда посмотрю. Сними его и устрой где-нибудь. Как тебя найти потом?

— Идентификационный браслет, госпожа. Для владельцев живого имущества там есть функция вызова, которая включает аудиосвязь между вашим браслетом и рабским ошейником. Вам достаточно активировать ее и назвать имя раба.

— Хорошо. Спасибо, Лизен.

Отвернувшись от окна, я направилась было к двери ванной комнаты, потом вспомнила кое-что и притормозила.

— Кстати, из резервации скоро должны прибыть новые рабы. Двести одна единица. Подумай, куда их можно разместить так, чтобы разбить на две группы — большую в сто восемьдесят две единицы и маленькую в девятнадцать.

— Как пожелает госпожа, — поклонился управляющий и, видя, что я продолжаю движение в сторону ванной, торопливо спросил: — Вы позволите прислать вам временного личного раба?

— Зачем?

— Так это… если пожелаете завтрак, госпожа… или выполнять бытовые функции…

— А, поняла, — кивнула я. — Завтрак — это хорошо. Даже если это обед. Присылай. И поспеши к Шеду!

Ванная вызвала с первого взгляда восхищение и… почему-то слабый ужас. Просторная комната, отделанная прекрасным малахитово-зелёным камнем с прожилками, включая пол и потолок, только подчеркивала белизну роскошной круглой ванны-джакузи. Душевой отсек занимал приличный кусок угла, где можно было свободно прогуливаться, словно под дождем, который обеспечивал там обширный водолейный потолок.

Предвкушающе вздохнув, я быстро скинула комбинезон на малахитовый пол и забралась в душевую. На Земле о таком и не смела мечтать!

Удовлетворённо щурясь под приятно горячим ливнем, я быстро намылилась «Золотой розой» — баснословно дорогим моющим средством, обнаруженным тут же на полочке среди множества флакончиков. Обеспеченные девочки из ксенобиологического коммерческого потока, параллельного бюджетному, где я училась, хвастались, что «Золотую розу» делают с добавлением вытяжки из живинки — редкого растения, произрастающего только в условиях планеты Диниту и обладающего свойствами бесконечного самоомоложения. Кто бы мог предположить, что мне удастся попользоваться хоть разок таким эксклюзивом?.. А вот, пожалуйста, обмыливаюсь с ног до головы, причем абсолютно бесплатно.

Тонкий аромат элитного мыла ласково кружил голову и растворял пульсирующую в висках боль, делая ее фоново-терпимой. Какое облегчение!

Из душевой я вышла с блаженной улыбкой на губах, рассеянно огляделась в поисках полотенца…

И вздрогнула, застигнутая врасплох.

— Г-го… го… г-го… — донеслось тихо-неразборчивое бормотание из угла за утилитазом, установленным — подумать только! — на высокой площадке со ступеньками, наподобие трона.

Ну и самомнение у вас, госпожа Задаки…

За площадкой подстерегала новая неожиданность. Неестественно-бледная и хрупкая до полупрозрачности девушка, по виду едва перешагнувшая черту совершеннолетия по земным меркам. Впалые щеки намекали о недоедании, а руки и ноги пестрели синяками. Короткая серая тряпка, которой она прикрывалась за неимением одежды, совершенно не скрывала их.

Девушка сидела на цепи, как животное, и пыталась что-то сказать, чудовищно заикаясь:

— Г-го…гос… госпо…жа…

Так вот кто нагонял в мои чувства при входе в ванную отголоски смутного ужаса!