Чтение онлайн

В гостинице царила тишина. Только внизу кухонные служанки топили печь и месили тесто для утренней выпечки. Сквозь открытую дверь кухни наружу прорывались весёлые голоса.

– Доброе утро. Господа что-то желают? – спросил толстый управляющий, подняв взгляд от журнала, в который что-то записывал.

– Ничего, – ответил Морейн.

– Горячую булочку, когда вернусь, – попросила я и, подумав, добавила: – Лучше две.

– Растолстеешь, – зашипел Хант мне в ухо, придерживая дверь.

– И ты меня бросишь? – испугалась я.

На самом деле мне не было страшно. Я знала, что он говорит не всерьёз. И Морейн тотчас это подтвердил.

– Вот ещё! – возмутился он. – Я тогда тоже растолстею. И мы будем кататься как два колобка.

Я представила эту картину и прыснула со смеху.

– Идём, тут недалеко, – Морейн крепко сжал мою ладонь и, осторожно придерживая, помог спуститься с крыльца.

Рассветное солнце позолотило крыши домов и шпиль церквушки, находившейся едва ли в сотне шагов от гостиницы. Действительно, недалеко.

Церковь была небольшой, но очень красивой. С белёными стенами, стрельчатыми окнами, высокой аркой двери и сверкавшей на солнце маковкой.

– Думаешь, там кто-то есть? Ещё так рано, – засомневалась я.

А вот Морейн был настроен решительно.

– Есть и уже ждёт нас. Идём.

Он потянул меня вперёд, не позволяя отстать или засомневаться. Дёрнул кованое кольцо, заменявшее ручку. Тяжёлая дверь заскрипела и поддалась, пропуская нас внутрь.

В храме было прохладно и сумрачно. По коже тут же побежали мурашки. Не столько от холода, сколько от предвкушения того, что ждало меня впереди.

– Цветы забыли! – воскликнул Морейн. – Какая же невеста без букета!

Я хихикнула. Но сказать ничего не успела. Скрипнула дверца за алтарём, и к нам вышел священник. Против моего ожидания он оказался молод. Высокий и худой, он смотрел на нас с печалью во взгляде. И я догадалась, что Морейн вытащил его из постели ни свет ни заря.

– Дети мои, – проговорил священник, и я с трудом удержала серьёзное выражение. А потом поняла, что сейчас произойдёт, и оробела.

Сердце заполошно билось в груди, будто грозилось взлететь под свод храма.

Готова ли я снова выйти замуж? Вновь стать зависимой от мужчины и доверить ему свою жизнь? Любить его в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас?

На все вопросы я ответила «да». Вслух. Сразу после Морейна.

Он надел мне на палец серебряное кольцо с золотой проволокой по центру. Я не успела его толком рассмотреть, как Хант протянул мне второе, побольше. Центр кольца был чуть шероховатым на ощупь, будто там что-то написано.

Едва я надела его на палец Морейна, как золотая проволока на кольцах засияла вязью.

– Что там написано? – шёпотом спросила я.

– Что ты теперь моя, отныне и навсегда, – ответил Хант.

Сияние становилось шире и интенсивнее. Оно охватило наши руки, затем покрыло нас полностью, в итоге вспыхнув под сводом храма. Я даже зажмурилась от яркого света.

И только священник как ни в чём не бывало продолжил обряд. Это сияние было доступно лишь нам двоим. Мне и Морейну.

– Можете поцеловать супругу, – разрешил священник, объявив брак заключённым.

– Наконец-то, – выдохнул мой уже муж и тотчас прильнул к моим губам.

Малыш игриво затолкался. Будто тоже радовался свершившемуся.

В гостинице нас уже встречали. Нютка, позволившая мне сбежать, распереживалась и разбудила Милану. Ну а няня уже подняла на уши всю округу.

– Барышня, живая! – караулившая у дверей Нютка прокричала внутрь и выдохнула с облегчением.

Спустя полминуты на крыльцо выбежала запыхавшаяся Милена. От конюшен спешил Венс и другие люди. Все они, насупившись, смотрели на Морейна.

Я уже испугалась, что, поторопившись с выводами, ему сейчас что-то скажут, и хотела сама всё объяснить. Но не успела.

Мой муж меня опередил.

– Доброе утро, – улыбнулся он и, взяв меня за руку, поднял её вверх. На солнце блеснули кольца. – Меня зовут барон Морейн Ханн. Это моя жена – баронесса Ханн. Прошу любить и жаловать.

Я счастлива улыбалась. Морейн даже сменил фамилию, заменив последнюю букву на аристократическую «н», чтобы жениться на мне.

– Госпожа баронесса! Поздравляем! Какое счастье!

Меня окружили радостные возгласы. Только Нютка смотрела печально, словно моя свадьба её расстроила.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– А как же праздник? А свадебный пир? – всхлипнула она.

– Праздновать будем, когда вернёмся домой! – улыбнулся Морейн и сжал мою руку.

Под поздравления и здравицы госпоже баронессе мы зашли в гостиницу – завтракать. А сразу после отправились домой. В Дубки.

Ещё одни сутки пути дались мне нелегко. Но муж неизменно был рядом. Поддерживал меня, окружив заботой и любовью.

А в начале ноября в Дубках на свет появилась госпожа Вероника Ханн с синими-синими как летний полдень глазами.

– Я ж говорила, будет девочка, – сообщила довольная няня, передавая малышку отцу.

– А мы её и ждали, – ответил Морейн, беря на руки свою дочь с синими-синими как летний полдень глазами.

Эпилог

Знаменуя полдень, на камине пробили часы. Те самые, которые я увезла с собой из Дайн-холла – единственное свидетельство моей прошлой жизни.

Первый порыв – выбросить их – я преодолела ещё тогда. Когда Морейн вручил их мне, будто свадебный подарок, после мастерской часовщика. С тех пор часы стали символом новой меня – преодолевшей страх перед мужчинами и вновь осмелившейся поверить в возможность счастья.

Моя вера оказалась оправдана. А Морейн – самым лучшим мужем, о котором только можно мечтать.

Я положила кисть и отошла от этюдника с акварелью, изображающей долину Луговки. С удовольствием потянулась. В последнее время спина начала затекать. Я уже догадывалась о причине. Тем более что стала рассеянной и постоянно хотела спать.

Но всё равно надо убедиться, прежде чем рассказывать мужу. Он ждал сына, и мне не хотелось его обнадёживать раньше времени.

Я рисовала на заднем крыльце нашего дома. А внизу, под холмом, Морейн учил плавать нашу четырёхлетнюю дочь. До меня доносились радостные крики и смех.