Чтение онлайн

— Гарвин… так и не вырос, — совсем тихо произнес он, — ему было восемь, когда я вырезал для него этого волчонка, — старик расплылся в улыбке от воспоминаний, — помню, как он долго упрашивал о нем. Каждый раз, как приезжал из соседней деревни со своей матерью, сестрой Мирры, бросался обнимать нас, а после выпрашивал для себя игрушки.

Элинэя слушала старика и улыбалась вместе с ним этим далеким и теплым воспоминаниям.

— Видишь ли, боги не дали нам с Миррой детей, и всю свою любовь мы отдавали племянникам. У Гарвина есть еще старшие братья и сестры. Теперь-то они уже и сами родители, а вот Гарвин… — Ладан тяжело задышал, как будто ему перестало хватать воздуха. — У него никогда не будет собственных детей.

Элинэя к тому времени уже догадалась о печальной участи мальчика, но расспрашивать об этом напрямую никак не решалась. И Ладан, почувствовав это, сам заговорил о произошедшей много лет назад трагедии.

— Однажды сестра Мирры приехала к нам погостить вместе со всеми своими детьми. Дом у нас вон какой — места всегда всем хватало.

Он перевел взгляд за окно. Вновь всмотрелся в снежную даль. Можно было подумать, что там он видел свою молодость, маленьких племянников, играющих во дворе. И среди них Гарвина.

— Каждому племяннику и племяннице была своя комната. И та, которую вы заняли, принадлежала Гарвину. Он очень любил эту комнату. Всегда прятал в ней свои находки. Камушки и ракушки со дна реки, жуков, которых ловил на лугу. А однажды приволок рака. Вот была потеха! И криков от Мирры, — Ладан рассмеялся.

На глазах старика проступили слезы, и он вытер их трясущейся рукой.

— Гарвин любил проводить время на реке. Много плавал и нырял. Мог уйти с рассветом и возвратиться только к обеду, переполошив в доме всех женщин. А однажды он ушел…

Ладан неожиданно умолк, и Элинэя поняла, что продолжения она так и не услышит.

— Мне очень жаль.

Старик всхлипнул и затряс опущенной головой.

— Надо было слушать Мирру и не пускать его на реку. Все могло бы обернуться иначе.

— Вы не могли знать.

Ладан украдкой утер слезы и бросил виноватый взгляд на Элинэю.

— Знаешь, девочка, временами накатывает такая тоска, что все становится безразлично. А ведь поначалу нам было невмоготу, Мирра даже собиралась уехать с сестрой в их деревню, а потом вспомнила.

Старик оборвал себя на полуслове и снова опустил глаза. Видимо, смотреть на Элинэю, которая пришла за правдой, было совсем невыносимо. Но ведунья не торопила его и терпеливо дожидалась продолжения его истории.

— Потом Мирра вспомнила про него.

— Про Кириана, — догадалась ведунья.

Ладан кивнул, вновь бросая тревожный взгляд за окно.

— Мы в Медунцах все зовем его так. Кириан. Но вряд ли у него одно имя. Видишь ли, он не просто сирота… ребенок… он все те дети, которые так и не выросли… которых мы схоронили в реке.

Шокированная такой правдой Элинэя не сразу нашлась с ответом.

— Ты может задавалась вопросом, почему в Медунцах нет кладбища.

— Оно есть. Но в лесу, — едва слышно вымолвила догадывающаяся о причинах Элинэя.

Ладан кивнул.

— Да, в лесу. Это чтобы приезжие не заметили того, что похоронены там одни старики да люди в годах. А совсем юных нет.

Элинэя еще не до конца пришедшая в себя от услышанного, подошла к столу и медленно опустилась на пустующий стул. Она глядела на старика и не узнавала больше. От него как будто осталась одна лишь тень.

— Тех детишек, которые никогда не повзрослеют, у нас в деревне отдают не земле, а Медовой. Так принято. Они все схоронены на ее дне.

Элинэе сразу же вспомнились слова Кириана про мать.

— Он ведь не нечисть и не дух, — поняла она наконец.

Ладан усмехнулся:

— Он дитя Медовой. Он — то, что дала тоскующим родителям река, ответившая на скорбь и боль от утрат.

— Кириан говорил моя мать и кормилица, — повторила слова мальчишки Элинэя.

— Да, Медовая мать, что породила его и оставила ему память тех детей.

— В нем живет чужая память?

— Он помнит все, что помнили и наши дети. Когда Мирра приходит на берег реки, он зовет ее доброй тетей и просит, чтобы она принесла ему сладкого пирога с земляникой и деревянную игрушку от меня.

— Милостивые боги, — зашептала Элинэя, — выходит, он — это память ваших детей? — Она затрясла головой. С подобным ей и в самом деле еще не доводилось сталкиваться. Но пока что она не понимала другого: — Но, скажите, при чем здесь все эти уговоры у реки?

Старик горько усмехнулся.

— А Медовая ему еще и кормилица.

— Что это значит? — дрожащим голосом вымолвила ведунья.

Старик поднял голову. Сейчас при свете луны его глаза казались черными провалами, а лицо исказило гримасой душевных страданий, и оно стало напоминать безобразную безжизненную маску.

— Ты должна знать, девочка, никто из нас не хотел этого, — прошептал старик, — не такой ценой. Но не мы решали.

Он протер лицо трясущимися руками, будто сводил с себя наваждение. Постоял немного, помолчал, а после продолжил.

— Я никому не мог рассказать. Никто из нас не мог. Но теперь похоже время настало…

И он рассказал Элинэе всю правду о том, что происходило в их деревне. Правду о том, как много лет назад утонули в реке брат и сестра, Кирам и Ана, и горе их семьи было настолько велико, что спустя два дня старший брат вернулся живым. По крайней мере, так поначалу думали родители мальчика и остальные жители Медунцов. Только позже выяснилось, что темноволосый курчавый мальчишка не может покинуть берега реки. Он должен был оставаться близ Медовой. Там же, на берегу он и просил для себя игрушек и еды. Но на утро, как случалось всякий раз, уходил по разрушенному мосту и скрывался на противоположном берегу. А появлялся только под вечер, когда истосковавшиеся родители зажигали на берегу Медовой факелы. Там, близ этих факелов, он и находился всю ночь и просил кого-то из взрослых поиграть с ним в камушки, а взамен обещал, что река исполнит желание того человека.

— Если обыграть Кириана и попросить о желании у Медовой, — сказал Ладан, — то малец и дальше будет являться на берег реки.

Элинэя понимающе закивала.

— Медовая его кормилица, — произнесла она и сама испугалась того, как зловеще прозвучали ее слова, — исполняя желание, река, напитанная древней магией, взамен забирает жизнь того, кто просил об этом желании.

Элинэя зажмурилась.

— Кириан живет за счет жизней тех, кто просит о желании у Медовой.

— Все так, девочка, — подтвердил Ладан, — река губит, чтобы прокормить свое дитя.