Чтение онлайн

Девушки снова кивнули.

– Да, сестра Агнесс.

Страха на их лицах не было. То ли смелые, то ли глупые. Агнесс склонялась ко второму варианту.

– Теперь идите, – закончила она, заметив, что в комнату вошла одна из сестер, которая должна была отвести девушек в их комнаты.

Ралин с Келиной заставили себя поклониться монахине, а затем торопливо прошмыгнули мимо нее. В глазах обоих горело недовольство. Их смиренный вид испарился, как только они оказались в коридоре.

Ведущая их в кельи монахиня не обращала на них никакого внимания, поэтому девушки могли вздохнуть свободнее. К сожалению, пока им приходилось молчать, но это не мешало высказывать свое мнение о происходящем взглядами.

Проходя через очередной коридор, они заметили склонившуюся над ведром с грязной водой фигуру. Женщина была одета в коричневые одежды, а ее волосы были покрыты серым платком.

Поначалу сестры едва ли обратили внимание на очередную монашку, но когда они приблизились, то очень быстро осознали, что женщина была им хорошо знакома.

Это подтвердилось, когда та выпрямилась и посмотрела в их сторону. Как только это произошло, все трое замерли.

– Ралин? Келина? – недоверчиво прошептала женщина. Тряпка из ее рук упала обратно в ведро, отчего часть грязной воды выплеснулась. – Откуда вы тут?

– Мама! – воскликнули сестры, когда их догадка подтвердилась.

Женщина, которую они поначалу приняли за простую монашку низшего ранга, оказалась их собственной матерью!

По мнению сестер, судьба их семьи действительно была слишком трагичной. И виновата во всем была ненавистная Валенсия.

Ну ничего, они обязательно отомстят! Той просто нужно было немного подождать.

Глава 102

Дав пару минут на общение, сопровождающая монахиня поторопила их.

– Нам пора, – напомнила она.

Ралин немедленно изобразила на лице жалостливое выражение.

– Мы так давно не видели матери, – плаксивым голосом сказала она, а после сложила руки в молитвенном жесте. – Нас несправедливо осудили и разделили, – на ее глазах появились слезы. – Можно нам хотя бы просто поговорить?

Монахиня поджала губы, переводя недовольный взгляд с женщины на ее, по-видимому, дочерей. Служительница Создателя не была глупой: за свою жизнь она видела достаточно уловок, чтобы понять, что перед ней разыгрывали спектакль.

– Длительное общение между кающимися исключено, – заключила она. Ее взгляд стал тверже. – Идемте.

Ралин с Келиной не оставалось ничего иного, как смириться. Иглена бросила ненавидящий взгляд на монахиню, но как можно скорее постаралась скрыть негодование.

– Идите, милые мои, – ласково произнесла она и погладила стоящую ближе Келину по плечу. – Мама любит вас. Мы еще встретимся.

– Мама! – дружно заголосили девушки, всхлипывая.

Монахиня подавила желание закатить глаза от столь очевидной игры, но промолчала.

После этого они все-таки добрались до келий. Когда сестры вошли в свои комнаты, они были поражены.

Кельи представляли собой крошечные помещения, в которых кроме узких жестких кроватей были еще небольшие деревянные столы. На стене напротив каждой из кроватей висел крест в круге, перед которым необходимо было молиться. Постельное белье представляло собой нечто тонкое и грубое.

В дороге, когда сестрам приходилось спать под открытым небом на земле, каждая из них надеялась, что в конце пути их хотя бы будут ждать кровати. Вот только глядя на спальные места, Ралин с Келиной начали понимать, что никаких удобств им предоставлять никто не собирался.

На столе сейчас в каждой комнате стояло по тазу, рядом лежали грубые тряпки. На кровати кроме постельного белья лежали коричневые платья и серые платки, точно такие же, какой они видели на своей матери не так давно.

– Приводите себя в порядок и переодевайтесь, – бросила сестра-монахиня и осталась в коридоре.

После того как они закончили с делами, она отвела их к печи, где сестры были вынуждены сжечь старые одежды, а после их разделили, отправив на разные задания.

Ралин отправилась на кухню помогать с готовкой. Келину отвели в прачечную – стирать одежду.

Уже к вечеру тем, кто следил за ними, стало ясно, что обе девушки безрукие. Они больше портили, чем делали.

На следующий день монахини поставили их на другие дела. Но и там они не справились.

На третий день им назначили иные задания. И опять Ралин с Келиной больше ломали, чем приносили пользу.

Сестры-монахини заподозрили их в том, что они таким способом пытались избежать физического труда. Они уже встречались с подобными людьми. Некоторые, чтобы убедить других в своей неуклюжести и природной неловкости, намеренно все портили или ломали, чтобы остальные оставили их в покое.

– Вот как, – пробормотала сестра Агнесс, когда Ралин и Келину привели к ней.

– Мы не специально, сестра Агнесс! – торопливо крикнула Ралин, заламывая руки. – Нас просто не учили…

Агнесс не поверила в такое объяснение. Она знала, что девушки не аристократки, а обычные селянки. В какой деревенской семье девицы не могли стирать или подметать полы? Это просто смешно!

– По десять шлепков каждой, – вынесла она вердикт. – Затем отправьте их на свинарник. Уж отходы перекидывать с места на место много ума не надо.

Если Ралин и Келина хотели что-то сказать, то им не дали и шанса. Быстро отвели в комнату наказаний, задрали подолы и выпороли плоскими дощечками.

После этого они обе начали понимать, что их привычные уловки с противными монашками не сработают.

Пару месяцев им пришлось прилежно убираться за гадкими животными, только потом им поручили другую работу. Менее грязной и ненавистной она не была – им пришлось мыть полы в монастыре.

Все это время они если и видели свою мать, то лишь мельком, когда их конвоировали к очередной задаче.

Сама Иглена прошла через что-то подобное. Поначалу она тоже попыталась сделать вид, что от природы слишком неуклюжа и способна доставить больше забот, чем пользы, но монахини резко пресекли все ее начинания.

Иглене пришлось работать. Хотя ее «карьера» так и застопорилась на мытье полов. Казалось, мерзкие святоши считали, что чем грязней работа, тем быстрее Иглена покается.

Какие наивные мысли.

Ее ненависть стала только сильней!

Каждый день, ложась спать и просыпаясь, Иглена мечтала о том, как однажды она вцепится в лицо одной паршивке, которая посмела сломать ее семье жизнь.