Чтение онлайн

Парнишка ошалело замер, а потом чуть ли не бегом припустил прочь.

Так ему и надо! Он, конечно, меня спас, но тут же нажаловался селянам. Да меня из-за него чуть на вилы не подняли! Хорошо, что тот странный знак на плече к этому времени полностью впитался под кожу и стал невидимым.

На лугу остались только я, пёс и старушка. Судя по всему это и есть моя бабушка. Я даже не знаю, как её зовут. А поговорить нужно.

Но она меня опередила.

– Что ж ты горе моё, опять у ручья делала? Неужто, снова эти камешки блестящие искала? И зачем они тебе сдались… - она тяжело вздохнула, -лучше помоги мне овец согнать, неровён час, какая пропадёт - не расплатимся!

Ладно, разговор можно ненадолго отложить, овцы действительно сейчас важнее. Судя по одежде, живём мы совсем небогато. Крестьяне вон тоже одеты простенько, но всё же их одежда выглядит намного приличнее моей старой застиранной юбки. А бабушка и вовсе была наряжена в какие-то лохмотья.

Какое-то время мы сгоняли овец в одно стадо, лучше всего это получалось у Вайса. Пёс мастерски направлял овечек в нужную сторону.

Потом мы присели на один из камней отдохнуть.

– Ба, - позвала я, - а почему тот мужик назвал меня барской кровью?

– Неужто, и это позабыла? Горе мне горе, - запричитала она.

– Да я когда упала, головой стукнулась. Вон шишка какая! – я потрогала затылок, на котором действительно торчала большая шишка. – Ты мне расскажи, а я сразу всё вспомню!

Старуха покосилась на меня, вздохнула и принялась рассказывать.

– Так ты и есть дворянская кровь. Дед твой бароном был, и отец, значиться и ты тоже.

– Это я что, баронесса что ли?

– Так и есть, дочка баронская. Только толку от этого… одно название и осталось. Как твои родители сгинули, так всё хозяйство в упадок и пришло. Поместье заброшено, терновником заросло. Нечисть там всякая ютиться, по ночам бесчинствует, совсем распоясалась.

Селяне сжечь дом хотели, только он не горит. Качественную защиту на него отец твой наложил. Сильным магом был, только от погибели это его не спасло.

Из рассказа я поняла, что отец и мать у меня были настоящими магами, они защищали округу от магических хищников. Их даже соседи приглашали. Вот в один из таких рейдов родители и сгинули. Никто с тех пор не видел их ни живыми, ни мёртвыми.

– А ты, родненькая, как об этом узнала, так с горячкой и слегла! Думали уж не выживешь. Месяц в себя не приходила. Да только как очнулась, лучше не стало. Что-то в тебе с тех пор надломилося, совсем с головой беда. Оттого и кличут юродивой.

При хозяевах и поместье, и деревня процветали, а как их не стало, всё и посыпалось. Нечисть совсем осмелела, совсем близко к деревне подходить стала.

Особенно тяжело было в первый год, люди, привыкшие к спокойной сытой жизни, совсем расслабились, не сразу поняли, что жить теперь нужно с оглядкой.

Сначала стала пропадать скотина: овцы, куры, коровы, а потом нечисть добралась и до людей. Пятерых недосчитались, когда в деревне, наконец, поняли, что жизнь круто поменялась и по ночам теперь лучше сидеть дома, не высовываясь. Поэтому с первыми сумерками деревня словно вымирает.

– Зимой получше, не любят чудища холода, прячутся.

– А откуда они эти чудища взялись?

– Так знамо откуда, из разломов магических лезут. Прямо из преисподней! Жуть жуткая!

– А в ручье, там тоже нечисть сидит?

Вопрос был принципиальный, я помнила про оставленный на моём плече знак, он ведь никуда не делся, просто впитался под кожу. И перспектива стать непонятной нечестью, если честно, довольно сильно напрягала.

– В ручье Тритон сидит, он совсем другое, - покачала головой старуха. – Его природная магия питает.

– Природная магия?

– Да, есть пять видов природной магии: земля, вода, воздух и огонь.

– Это четыре, а какая же пятая?

– Эфир. Только про него все давно забыли.

– А что эта пятая магия делает?

– Объединяет все остальные магии, делая их единым целым. Вот смотри, вызовет водный маг над полем дождь и больше он сделать ничего не может. Маг земли поможет посевам взойти. Но они засохнут, если не будет дождя. А эфирный маг и посевы поднимет, и дождь вызовет, и тучи ветром разгонит.

Да только выродилась эфирная магия, так что и забыли о ней давно.

– А ты помнишь!

– Так я при матушке твоей кормилицей была, когда к ней учителя городские приезжали, рядом сидела, чего только не наслушалась.

Вот ещё одна новость – старушка эта и не бабушка мне вовсе, а кормилица моей матери. Это получается, у меня из родственников вообще никого не осталось?

– А у родителей какая магия была?

– Отец твой огнём повелевал, а матушка с землёй ладила. Ни у кого в округе таких богатых урожаев не было, как у нас!

– А я… у меня тоже есть магия?

Бабулька так жалостливо на меня посмотрела, что сразу стало понятно – магии нет.

Из рассказа выходило, что после рождения ребёнка с магическим даром на него накладывается особая обережённая печать, чтобы по малолетству ни себе не навредил, ни другим.

Снимают эту печать в десять лет, считается, что в этом возрасте ребёнок уже умеет себя контролировать. А магов так вовсе с младенчества учат контролю над собой.

Вот только родители Ханны сгинули как раз за неделю до её десятилетия. Потом она на месяц впала в летаргию, а когда очнулась, оказалось что магии в ней больше не осталось, выгорела.

– Тогда из города лекарь приезжал, важный такой, сказал, что сделать уже ничего не может, поздно. Магия ушла.

Ммм да, жаль, конечно, но я уже одну жизнь прожила без всякой магии, проживу и эту.

– А сколько лет прошло с того самого, как родителей не стало?

Старуха задумалась, пожевала губами, а потом выдала:

– Так этой весной аккурат восемь годков было. Как помню, весна тогда была поздняя, а потом резко всё оттаяло, вот нечисть и повылазила.

Судя по всему сейчас у нас начало лето, значит, Ханне совсем недавно исполнилось восемнадцать лет, хотя глядя на эти тоненькие ручки, я думала что ей намного меньше.

– Ладно, хватит рассиживаться, вечереет уже, собирай овец, пора их в деревню гнать.

Животные были явно привычные или их тоже пугал надвигающийся вечер. Собравшись в стадо, они послушно побрели домой. Едва видневшаяся в траве тропинка петляла между торчащими из земли камнями.

Обогнув кусты, я остановилась. Ниже по склону раскинулась широкая долина, большая часть которой была отведена под поля и огороды.

Деревенские дома сгрудились где-то посередине. Навскидку я насчитала около сорока изб. В самой дальней, узкой, стороне долины виднелась барская усадьба.