Чтение онлайн

Берта рассказала мне всё, что знала сама. Дом охранял древний артефакт, или оберег, как тут принято называть. Раз в год его нужно было напитывать кровью рода. И только получивший разрешение от главы рода, мог переступить через защитную черту.

Родители Ханны погибли, сама она артефакт так и не активировала и в один день, он просто вышвырнул всех за пределы ограды.

– Я дольше всех смогла ему сопротивляться, поэтому успела кой-какие вещи собрать. Да мебель из дома привратника вынести. Ханна тогда совсем не в себе была.

Сам оберёг в кабинете на каминной полке стоит. Шкатулка. Только ты сможешь её открыть. Что внутри не знаю, хозяева проводили ритуал только когда оберег в очередной раз выселял всех из дома. Запомни главное условие – его нужно напитать кровью рода!

– Почему Ханна не сделала это потом, когда пришла в себя?

– Не так всё просто. Дом хоть и признал Ханну, но не до конца. Дальше порога не пускал. Нужно выполнить какое-то условие. Вот только, сколько я её ни спрашивала, она мне так ничего и не рассказала.

В этот день Берта так и не позволила мне выйти на улицу, разве что добежать до уборной, пока она ходит в сарай за хворостом.

Когда я сказала, что не смогу вечно сидеть дома и мне в любом случае придётся общаться с селянами, она коротко сказала:

– Не сегодня!

Спорить я не стала, лишь попросила воды и тряпку, хотела прибраться у себя в комнате. Оказалось, что за водой нужно идти к колодцу в центр села или к ручью, что ещё дальше. И снова я услышала:

– Не сегодня! Не нужно лишний раз о себе напоминать. Не в такой день.

– Да в чём дело? Почему?

– Позже расскажу, если уж очень хочешь помочь, прикрой дверь на засов, да не мешай.

Деревянный засов нужно было положить на торчащие из стены железные крюки. Он оказался на удивление тяжелом. И как Берта его только поднимает?

Старуха тем временем выглянула в окно. Убедившись, что за нами никто не подсматривает, она опустилась на колени в одном из углов комнаты и, приподняв доску, вытащила небольшой сверток.

Внутри оказались уже знакомые мне палочки, камешки и косточки какого-то животного.

– Это куриные? – спросила я.

Берта засмеялась, словно закашлялась.

– Куриные… кха, кха, кха. Нечисти это косточки. Ещё со времён твоих родителей остались. Отменные охотники были! Знаешь, чем они зарабатывали? Убитую нечисть разделывали, да продавали. У артефакторов и зельеваров такие ингредиенты нарасхват. Магия в этой нечисти сильнее природной, из них лучшие обереги и зелья получаются.

Самое ценное в город возили, остальное выбрасывали. Я знаю куда. Потом, когда нужда настала, сходила, откопала, что смогла. Вот эти мелкие, с хвостов. Последние остались.

На тряпице лежали всего четыре тоненькие косточки.

– А теперь не мешай мне, работать буду!

Берта сначала перетрогала руками каждую из лежащих перед ней вещичек. Некоторые из них она откладывала в сторону, остальное аккуратно завернула в тряпицу и отложила на край стола.

Я сидела, молча наблюдая за каждым её движением, вдруг пригодиться. Взяв кусок бечёвки, старуха принялась плести оберег, при этом она постоянно что-то шептала. Камешки и палочки складывались в только ей понятный рисунок. А в центре всего этого - косточка нечисти.

Под конец её движения заметно замедлились, старые, словно обтянутые сильно измятым пергаментом пальцы слегка подрагивали. Закончив, она положила оберег на стол и, откинувшись спиной на стену, закрыла глаза.

– Устала, сил совсем не осталось.

– Вам поесть надо.

– Перестань вамкать, ещё услышит кто. Я твоя служанка, ты барыня. Запомни это! А раз взялась помогать, схорони всё это назад, в подполье.

Я сделала всё, как она сказала. Не касаясь голыми руками оберега, завернула его в чистую тряпицу и вместе со свёртком спрятала под половой доской. Только после этого сняла с двери запор., а потом накормила Берту остатками похлёбки. Даже Вайсу немного досталось.

Сама поела козьего сыра. Совсем свежий. Видать недавно делали.

Берта с трудом шевелилась, я видела, как тяжело даётся ей каждое движение. Поэтому наскоро раскатав по лавке матрас, попыталась её уложить.

– Там куры! – порывалась она выйти на улицу.

– Ложись, сейчас я их принесу.

Несушки нашлись в небольшом, сооружённом из прутьев загончике. Видимо они уже привыкли к ежедневному переезду, так что совсем не возражали, когда я взяла их на руки.

Потом сходила в сарай за хворостом. День потихоньку клонился к вечеру, нужно подготовиться.

Я уже закрыла ставни и собиралась запирать дверь на засов, когда в неё постучали. Берта махнула рукой, чтобы я шла к себе, а сама тяжело кряхтя поднялась и села на край лавки.

– Кто там?

– Это я, Петра! – послышался торопливый шёпот.

– Входи!

Дверь приоткрылась и внутрь юркнула крепко сбитая бабенка лет тридцати. В свете нещадно коптившей масляной лампы было трудно что-то ещё рассмотреть.

– А вы уже вечеряете, - заметила она разложенную постель.

– Чего надобно? – не слишком любезно спросила Берта.

– Мне бы оберег…

– Чем платить будешь?

– Вот, - Петра суетливо полезла за пазуху, достав узелочек.

На стол легли несколько монет.

– И вот ещё, - она покопалась в кармане и высыпала на столешницу с десяток разноцветных бусин. – Девке твоей, уж больно она их любит, по всей деревне собирает!

– Выйди за дверь, пока не позову! – велела Берта.

Как только Петра оказалась на улице, старуха зашептала:

– Ханна, достань оберег, положи на стол. И деньги возьми, прибери пока!

Когда я всё сделала в точности, как она велела, Берта вновь позвала покупательницу. Отдала ей оберег, рассказав как его активировать.

Та была не прочь поболтать, но старуха напомнила, что на улице уже вечер.

– Поспешай, Петра, смотри, уже темнеет!

Та ещё раз зыркнула глазами по комнате, только в такой темноте разве чего разберёшь и, попрощавшись, ушла. Я тут же следом закрыла дверь на засов и облегчённо выдохнула. Эта женщина почему-то вызывала у меня не очень приятные ощущения, да и запах после неё остался, терпкий, тягучий, горьковатый.