Чтение онлайн

Я смогла рассмотреть только высокий каменный забор и черепичные крыши построек. Даже отсюда было заметно, что дом заброшен и его медленно, но верно, поглощают густые заросли кустарника.

Пока я стояла, все уже ушли далеко вперёд, так что пришлось догонять. До деревни шли ещё километра три, пока не уткнулись в низкое каменное строение, возле которого копошился какой-то мужичок.

– Припозднились сегодня, загоняй скорей, - он поднял голову и посмотрел на небо. – А ты Ханна чего опять сегодня учудила? Совсем, девка, из ума выжила. Берту бы хоть пожалела, надорвётся с тобой старуха, что тогда делать станешь?

– Ты, Густав, меньше болтай, больше делай, - одёрнула его моя спутница, - сам видишь, темнеет уже.

Тут как раз небольшое облачко прикрыло собой солнце, резко посмурнело и все тут же заторопились, и подгонять не нужно. Овцы сами, одна за другой, юркнули в узкую дверь, больше похожую на небольшой лаз.

Густав достал откуда-то огромный замок, закрыл дверь, а ключ себе на шею повесил.

– Там вон вам Эмма лепёшек завернула, - кивнул он на небольшой свёрток. Старуха тут же его подхватила, пряча в свою корзину, куда она собирала разные травки.

– Пойдём скорее, - потянула она меня за рукав, - Густав прав, время позднее, заболтала ты меня.

Идти пришлось через всю деревню. Я заметила, что ставни в домах были уже заперты, на улице тихо, ни души, даже собаки не лают. Только изредка можно услышать торопливые шаги: селяне доделывали последние дела, загоняли скотину и спешили домой.

Большая часть изб камнем обложена, хотя попадаются и деревянные, они и выглядят побогаче. Мне это кажется странным. Раз тут так небезопасно, не лучше ли спрятаться за каменными стенами?

Вот и деревня кончилась, а мы всё идём, причём в сторону усадьбы. Тут впереди показалась небольшая покосившаяся избушка, больше похожая на сарай.

– Успели, - выдыхает баба Берта и суёт мне в руки корзину, - иди в дом, а я кур загоню!

Вайс шмыгает в приоткрытую дверь, потом высовывается, коротко тяфкнув, словно сообщая:

– Я всё проверил, можете заходить.

Внутри сумрачно, вечернее солнце едва попадает в маленькое окошко, и я успеваю рассмотреть большую открытую печь, стол, широкую лавку и сундук в углу. Недалеко от печи ещё один дверной проём, прикрытый обычной занавеской.

Отодвигаю её, попадаю в ещё одну комнату и удивлённо останавливаюсь. Здесь стоит кровать с искусно вырезанными витыми столбиками, комод и даже кресло. Мебель старая, но добротная. Гобеленовая ткань на кресле вытерлась и поблёкла, но даже сейчас понятно, что ему явно не место в обычном деревенском доме.

Скорее всего, мебель попала сюда из барской усадьбы, решаю я, продолжая осмотр.

Под ногами вместо ковра лежит овечья шкура. На стенах висят какие-то поделки из перевязанных бечёвкой палочек, камешков и крошечных косточек. Похоже на ловцов снов, но смотрятся как-то зловеще.

В дальнем углу целых два сундука. Интересно, что внутри? Посмотреть не успеваю, так как в комнате вдруг резко темнеет. Это снаружи окошко закрыли ставнями.

На ощупь возвращаюсь в переднюю комнату, тут тоже темно, лишь немного света попадает в пока приоткрытую дверь.

– В уборную сходила? – на пороге появляется баба Берта, в руках она держит двух куриц, которых просто пускает на пол. Те деловито шагают в сторону печи, где положив морду на лапы, лежит Вайс.

– Поспеши, сейчас запирать буду.

Берта снова уходит, я иду за ней, чтобы пока ещё светло хоть как-то сориентироваться на местности.

За домом стоит небольшой приземистый сарай, и он к моему удивлению, сложен из камней. Рядом несколько грядок, пара кустов смородины и дерево, кажется, слива. А вот чуть дальше, за кустами, как раз и находится то сооружение, которое называется уборная.

Сделав свои дела, быстро возвращаюсь в дом, следом заходит Берта с охапкой хвороста, которую кладёт прямо в широкую топку печи. Несколько ударов огнивом и разгорается робкий огонёк.

Берта тем временем подвесила над огнём небольшой котелок, налила туда воды и кинула щепотку трав из своей корзины.

– Садись за стол, сейчас ужинать будем, - велела она мне, а сама заперла дверь на засов и сверху повесила такую же поделку из палочек и верёвочек, как я видела в комнате. Ещё и пошептала чего-то.

Я молча наблюдала за всеми этими манипуляциями, стараясь всё запомнить. Нужно потихоньку привыкать к новой жизни.

Заперев дверь, Берта положила на стол свёрток, который нам дал Густав, там, возле овчарни. Внутри оказалось две лепёшки и небольшой кусок козьего сыра. Глянув на еду, я поняла, что ужасно проголодалась. У меня зародились подозрения, что хозяйка этого тела с утра ничего не ела.

Варево над огнём закипело, по комнате поплыл пряный травяной аромат. Зачерпнув из котелка глиняной кружкой, Берта поставила её передо мной.

– Ну вот, ещё один день пережили, - тяжело вздохнув, она села за стол.

Одну лепёшку и сыр старуха положила передо мной, а от второй отломила кусочек и кинула Вайсу.

Пёс тут же подхватил угощение. Пригревшиеся у его бока куры возмущённо закудахтали, пытаясь выхватить немного лепёшки, но Вайс глухо зарычал и несушки, словно спохватившись, сварливо переговариваясь друг с другом, направились к стоящей в углу комнаты корзине. Забравшись внутрь, они немного пошуршали сухим сеном, устраиваясь и, наконец, замолкли.

И только тут до меня дошло, что Берта отдала мне лучший кусок, да ещё вместе с сыром, а свой ужин разделила с верным помощником. Потому что, как я подозреваю, настоящим пастухом был именно Вайс, а не Ханна.

Отщипнув четверть лепёшки, я отдала её псу. После чего разломила сыр и протянула половину Берте.

– Что с тобой, Ханна, ты сегодня сама на себя не похожа? – удивилась та.

– Сильно головой ударилась, - попыталась я оправдать своё непривычное поведение.

Хворост в печи быстро прогорал, и вскоре от него остались только крохотные светящиеся в темноте угольки. И тут на улице что-то громко завыло, жалобно и утробно. Мы замерли, а пёс тихонько заскулил.

– Тише ты, не приведи Боги, услышат! – шикнула на него Берта и Вайс пристыженно замолчал.

С минуту-другую было тихо, а потом вой послышался уже ближе. Этот звук словно вымораживал всё внутри, порождая иррациональный страх и в тоже время манящий к себе. Я поймала себя на мысли, что хочу встать, подойти к двери и отодвинуть засов.

Тряхнув головой, я отогнала от себя эту глупую мысль и тут же заметила, что Берта пристально за мной наблюдает, при этом глаза у неё светятся, словно у кошки. В этот момент она мало походила на человека. От этого стало даже страшнее, чем от доносящегося с улицы воя.