Чтение онлайн

– А вот и я, - жизнерадостное сопение.
– Скучала?

– Ага, еще как. Ты где носился так долго?
– бурчу, помешивая будущую кашу. Эх, жаль, молока нет, но чем богаты, обстоятельства могли сложиться куда хуже.

– Так… Сперва нужду справлял, чё неясного. Потом обход делал, тудым-сюдым, тудым-сюдым, поселение небольшое, но с моими короткими лапками пока обежишь, запаришься.

– А в чём потребность делать обходы, если мы здесь одни?

– Ну, ты же здесь как-то появилась, - крыс дергал усами.
– Вдруг кого ещё следом принесло.

– Сомневаюсь, - бормочу, пробуя крупу на вкус. Ожидаемо пресненько, но с мясом будет нормально.
– Я здесь по чистой случайности.

Гена скептично фыркнул.

– Ну, вот, вдруг кого ещё за тобой по чистой случайности занесет. Надо бдеть.

– А были вообще прецеденты, подобные моему?

– Не-а, ты первая за восемьдесят лет, - буднично отвечает мой новый питомец, но вот чуется в его тоне нотка фальши.

– А до этого?
– вкрадчиво, в ответ тишина, крыс наглым образом занялся театральной чисткой мордочки.

– Что ты там чешешь, нежить?
– цапнула пискнувшее животное за холку и поднесла к лицу.
– Так что там с прецедентами, м?

Крыс дергал лапками в воздухе, фырча.

– Был один. Десять лет с консервации прошло. Мальчик лет шести, полукровка.

Вдоль позвоночника скользнул холодок от плохого предчувствия.

– И что с ним стало?

– Так, помер. В один день лег спать и не проснулся. Замёрз.

Мрачно поджала губы, сожалея о незавидной судьбе несчастного малыша.

– Ясно, - закинула крыса обратно на плечо.
– Ладно. Каша готова. Поедим и…

– Баиньки?
– с надеждой.

– Прогуляемся, если успокоился буран. Хочу осмотреть остальные пустующие доступные дома.

Крыс тяжко вздохнул, но угощение в виде плошки каши с кусочками мяса принял с большим удовольствием. Задумчиво орудуя ложкой, раздумывала, как наладить здесь жизнь и как вообще выжить в таких нелегких условиях. Судя по всему, все, кто сюда до меня попадали, не выживали, и я сомневаюсь, что за всё время гостевал только один маленький мальчик.

По окончании нашей небольшой трапезы почистила посуду магией. Сердце кровью обливалось на такое излишество, но я посчитала трату воды куда большей расточительностью, чем своего резерва. Выглянув через мутное окно на улицу, замерла в восхищении: буран закончился, сменившись мягким красивым танцем падающего белоснежными хлопьями с легким оттенком пепла снега. В моей стране настоящих зим никогда не бывало, и снег вживую за долгие-долгие годы я видела в первый раз.

Несмотря на те же самые не слишком приятные и радостные обстоятельства, изнутри будто кто-то погладил пушистой рукавичкой, согревая и даря восторженное настроение. Едва себя удержала от того, чтобы не захлопать в ладоши, как маленький ребенок. Правда, чудесная красота, даже мрачные мёртвые дома не казались такими уж мрачными, а сугробы, — в них так и хотелось упасть спиной и зарыться, загребая руками прохладную мягкость и исполняя фигуру маленького ангела.

– Чего застыла?
– запрыгнул на плечо крыс.
– Буранит?

– Нет, просто снежит. Идем собираться, - задвинула ветхую занавеску, подумав, что в доме неплохо сделать хорошую уборку.
– Слушай, а как часто вообще здесь бывают бураны? Здесь всегда так пасмурно?

– Бураны – ежедневно, тут мне тебя порадовать нечем, - просвещал Гена, пока я крепко шнуровала ботинки, застегивала наглухо куртку, приподнимая ворот, и навешивала сумку.
– Какого-то определенного времени нет. Стихийные же. Бывает тихо-тихо, а потом как понесет, едва хвост успеваешь с улицы убрать, чтобы не закружило.

– Так ты же нежить, что тебе будет?

– Нежить-то нежить, а расшибить шкуру неохота, знаешь ли, - возмущался крысеныш.
– Я своей шкуркой дорожу. Это, может быть, тупоголовым без разницы, а мне разница есть!

Пожала плечами, накинула капюшон, затем прикоснулась к ботинкам, накладывая защитные чары, чтобы не проваливаться в сугробах и от влаги. Закончив, толкнула створку, высовывая на улицу нос, и поежилась: вроде бы спокойно, но пробирает до костей, собственно, как и в доме, если честно.

– А вот пасмурно у нас не всегда, - удивил меня Око.
– Нечасто, но солнце бывает, только оно не греет ни черта. Наоборот, я бы даже сказал, стыло от него.

– Ты разве чувствуешь температуры?
– глянула на него с удивлением, бредя вдоль узкой улочки к площади.

Крыс дернул хвостом.

– А куда это ты идешь? Ты же дома хотела осмотреть, так там, на площади, и за ней почти все запертые, не влезешь.

– Почти - это хорошо, - бормочу рассеянно.

Так, стоп. А ведь правда, куда меня несет? Глянула вперед, тяжело сглотнула, наткнувшись на заснеженную черную статую одного из полководцев, и нервно дернулась. Показалось, он за мной наблюдал темными провалами глаз. Неприятная шутка, зачем вот такое вообще проектировать? Только ужас на людей нагонять. Машинально продолжала идти, обошла полководцев по максимально широкой дуге, скользнув взглядом по почти целехонькому мраморному фонтану в центре жутких статуй.

– Селя! Ты, это, остановись, а? Давай, назад сдавай. Буран если начнется, окопаешься под ним.

– Ты прав, - говорю тихо, глазами прикипая к виднеющемуся у кромки города трехэтажному особняку из темного камня с высокими шпилями башен, которые венчали каменные барельефы.
– А там что? Знаешь, чей это особняк?

– М-м-м, конечно. Особняк принадлежал наместнику этого города. Могущественному дракону, двоюродному брату императора.

– Да-а-а?
– тяну с интересом, почему-то наместником мне представился тот самый маг с белыми длинными волосами. Что называется, никогда не страдала отсутствием богатого воображения.
– Не знала об этом. Расскажешь подробнее?

– Вертай назад, тогда расскажу. За ужином.

Бросив прощальный взгляд на особняк, к которому меня по непонятной причине влекло, повернула в обратную сторону.

– Какой меркантильный крыс мне достался, - почесала по белой прохладной шёрстке между ушек.
– И да: хоть раз ещё назовешь меня Селей, развоплощу.

– Какие мы грозные. Ой-ой, боюсь-боюсь.

Отпустив веселый смешок, торопливо вернулись к «нашему» домику и снова, когда проходили мимо статуй, создавалось то самое ощущение тотального наблюдения, вот надо эти статуи тщательно изучить. Поколебавшись между остальными домиками, побрела к противоположному, от которого словила то самое ощущение стороннего взгляда.