Чтение онлайн

Особняк Калхоун

И двое суток не прошло с того момента, как Ронар Аттвуд «почтил» своим визитом, как оказалось, приемных родителей своей беглянки невесты. Лорд Калхоун не ожидал подобной наглости от Аттвуда и неприятно удивился, когда его камердинер попытался поднять с постели поздним вечером ничего не понимающего и дико не желающего никуда подниматься милорда.

– В чем дело, Даргеш?
– сонно пытался отмахнуться Калхоун от тормошившего его бессовестного камера.
– Поди прочь, я сплю.

– Милорд, - заикаясь, молил несчастный мужчина.
– Милорд! Да очнитесь вы поскорее. Уважаемый лорд Аттвуд дожидается вас в северной гостиной.

– Шли его вон!
– не разобравшись, рявкнул Калхоун.

Даргеш нервно икнул и жалобно проскулил:

– Милорд, увольте меня от такой дерзости, мне своя голова ещё дорога.

– Да что ты будешь делать в самом деле, уволю вас всех бесхребетных к чертям.

Несчастный камер кивал мерзонским болванчиком: лучше увольнение, чем плаха, так он считал.

– А вы своих слуг совсем не жалеете, Калхоун, - от ленивого змеиного и, что страшнее, хорошо знакомого голоса всякий сон с милорда стек ледяной водой. Он испуганно подскочил на постели, с немым изумлением уставившись на "демона бездны", вальяжного опирающегося на дверное полотно.

Даргеш издал нечленораздельный звук и согнулся пополам в глубоком поклоне, только по вине невысокого роста не пробив при этом лбом паркет.

– Аттвуд!
– прошипел хозяин особняка.
– Какая наглость с вашей стороны — прибыть в наш дом без предварительной весточки и в столь позднее время. Вы переходите всякие границы.

«Демонской» насмешливый взгляд устремился к трясущемуся слуге.

– Оставьте нас, милейший.

Даргеша смело ветром за дверь. Калхоун испуганно сглотнул, только тогда до него начало доходить, что и кому он посмел наговорить.

– Я… Я…

– Не трудитесь, мой дорогой друг, - Аттвуд с затаенной брезгливостью оглядел опочивальню и присел на пуф. Широко расставив ноги, лорд оперся о колени локтями, подперев подбородок скрещенными ладонями.
– Расскажите-ка мне, как продвигаются поиски моей драгоценной невесты? Что удалось выяснить за два дня?

– Не полных дня, прошу заметить, - лепечет Калхоун.
– Ничего не удалось, Селин будто сквозь землю провалилась. Никто не видел, начиная от наших слуг и стражей и заканчивая окрестными городами. Послали запрос в ближайшие от нас страны, пока отклика нет.

– Прискорбно. Как же, по вашему мнению, девчонка покинула родовое гнездо?

Калхоун уныло пожимает плечами.

– Из сокровищницы исчез телепортационный артефакт, но следов активации конкретно этого пропавшего артефакта маги не выявили. Селин его не активировала.

– Значит, якобы она покинула особняк своим ходом, и что? Просто испарилась, великолепно, - тягучим тоном резюмирует Аттвуд. Естественно, в подобную испаряемость боевой магички он ни капли не верит.
– Магический поиск проводили?

– Проводили. Безрезультатно.

– На чем проводили?

– На нательных вещах дочери, как же ещё, - ворчит Калхоун.

Аттвуд задумчиво барабанит костяшками пальцев по колену и заключает равнодушно:

– В который раз убеждаюсь в положении: если хочешь получить качественный результат, сделай дело сам, не полагаясь на идиотов.

– Это кого вы сейчас идиотом назвали, Ронар?
– возмущается Калхоун.

Маг закатывает глаза и распоряжается непреклонно:

– Покажите мне спальню дочери.

– Зачем это?

В глазницах без зрачка полыхает фиолетовый огонек. Аттвуд немало раздражен и едва сдерживается, чтобы не сотворить из отца будущей жены покорную нежить. Калхоун послушно покидает постель, ничуть не стыдясь непотребного вида, в остекленелых глазах — ни намека на интеллект.

Просторную, минималистично обставленную спальню Аттвуд осматривает с живым интересом. Представления о невесте у лорда не сходятся: а где же рюши и оборочки, где светлые нежные тона, признаки юности, изнеженности и невинности? Собственно, его невеста не юная фиалочка, боевой маг, и все же лорд немало удивлен, приятно. Он даже на секунду задумывается: а не сделать ли ему этот брак абсолютно настоящим, жаль губить такую любопытную особу.

Аттвуд неторопливо проходит мимо замершего учебным пособием хозяина дома и распахивает двустворчатый шкаф, перебирает пальцами женские наряды, заглядывает в полки, без зазрения совести выдергивает ночную белую сорочку, прикладывает к носу, вдыхая еле осязаемый тонкий женский аромат, заталкивает ее в карман, роется в полках.

– А вот это то, что нужно, - бормочет, прикасаясь к костяной женской расческе.

Маг окутывает предмет чарами, удовлетворенно вертит в руке, замечая несколько застрявших между зубьями волосков, после чего, предварительно прочистив мозги Калхоуну и невольным свидетелям, включая камердинера, за которым ему пришлось немного побегать, да так, что захотелось кровожадно убить, – покидает гостеприимный особняк.

Селин

По лицу волозят мокрой тряпкой, по груди кто-то самым наглым образом марширует, наглым, потому что я слышу треск ткани под острыми коготками! Ну, Генка. Хвост откручу. У меня здесь нет тонны одежды на любой вкус, чтобы её так неосмотрительно подставлять под расход чьих-то когтей. Морщу влажный от мокрой тряпки нос, шлепаю по чужой руке у моего лица под тихий мальчишеский возглас.

– Селька!
– визжит Око, прыгает по груди к моей голове, впиваясь когтями в одежду, поганец, и тыкается мордочкой мне в подбородок.
– Ты как, Селька? Нельзя же так пугать, засранка малая! Мы тут чуть с ума не сошли, пока ты в отключке отдыхала!

Дергаю крыса за хвост вверх-тормашками.

– Ик! За что, окаянная?! Пущай хвост, пущай, говорю!

– За то, что шмотки мои полосуешь, - ворочаю языком.
– Ты бы, прежде чем скакать по мне, поганка бледная, маникюр обновил, как минимум когти состриг.

– Вот так, да? Поглядите на неё, претензии к моему маникюру ещё предъявляет, ошалеть, дожился. Мы её тут, значит, спасаем, воду ведрами таскаем, а это, между прочим, нелегкое дело, ведра таскать, ты Санто видела? Каково ему эти ведра тудым-сюдым, а? Бессовестная ты, Селька. Бессовестная. Хвост отпусти!!!

– Санто нежить. Ему эти ведра на раз-два. И не пищи, - бурчу, стряхивая крыса на подушку.
– Голова и без тебя трещит.

– А вот и не на раз-два. Много ты понимаешь, - ворчит Око, потираясь мордочкой об мой висок.
– Голова у неё трещит. Радуйся, что не жопа.

Отпускаю смешок и стону про себя, откройте мне веки, кто-нибудь, будьте добры. Сама их с трудом открываю, ноют и к свету болезненно, но не критично; попадаю под внимание Санто.

– Спасибо тебе, - благодарю мальчишку.
– Вам обоим.