Чтение онлайн

– А что, если ты приведешь ещё раз сюда свою магичку, только я не стану прятаться, вдруг… вдруг она мне сможет помочь?

– Не вздумай! Я, что, зря Селю отседова отваживал?! Да она тебя развоплотит!

– Думаешь?
– уныло.
– Но тебя же не развоплотила.

Ревнивому крысу на это нечего сказать. Ногой толкаю створку, находя двух заговорщиков на ветхой постели. Очень миловидный, несмотря на синеватый оттенок кожи и худощавое сухое телосложение, мальчик лет шести прижимает к груди крыса, нежно поглаживая тонкими пальцами белую шерстку.

– Как мило. Ну, и как мне это понимать?
– смотрю на вздрогнувшего крыса, а на меня в упор уставились с детским любопытством два больших синих мертвых глаза, во рту скопилась слюна с кисловатым привкусом.

– Селя?!

– Селя, Селя, - ворчу, изучая любопытный прямоходящий экземпляр.
– А тут у нас кто?

В настороженного парнишку летят сканирующие чары. Паренек вздрагивает и отталкивает от себя возмущенно пискнувшего крыса. Это он так пытался спасти Око от моего снаряда. Очень трогательно. Нити магии опутывают нежить с ног до головы, вгрызаются в небьющееся сердце. Чисто машинальная, вбитая наставниками штука: сканировать абсолютно любые объекты на предмет опасности и угрозы для собственной жизни, и мои чары неприкрыто намекают: мальчишка неприятно опасен.

Еще один самопроизвольно восставший некро-индивид, только классом повыше и тем и опаснее. Теперь мне понятно, о чем вздыхал паренек: нежить его класса экстра А в любой рандомный с полтычка может обернутся личём, достаточно мальчишке попасть под чары с темной доминантой, ой, да хватит даже наступить в тот огонь на улице, а этот домик, как понимаю, сдерживает опасную, гм, тварь, уж прости, парень.

– Селька, ну, ты чего, а?
– Око вертится вокруг паренька, тот с искаженным синюшным от неприятных ощущений лицом глядит на меня черными провалами глаз с мутным синим огоньком вместо зрачка.
– Нормально же дружили. Что с ним делаешь? А ну-ка, парня мне отпусти, прибьешь же, окаянная!

– Спокойно, Око. Не прибью, - принялась сворачивать самодеятельность.
– Всё уже, расслабьте булки.

– Парень, ты как?

– Я в порядке, - сипит «экстра опасная нежить», морщится, когда мои нити отпускают его и возвращаются к хозяйке. Облегченно выдохнув, трет ладошкой тщедушную грудь.
– Госпожа магичка не боевую магию использовала и даже не некромагию.

И слава магии, елки-иголки! Хватило и «молота», чтобы паренек обратился в лича и заимел бы себе мертвую подружку в лице одной самонадеянной боевички. Это я о себе, если что.

– Всё так, целительский скан. Ну? И что мы тут за заговоры плетем, м?
– приближаюсь к компании.

У крыса забегали глазки.

– Ты что, Селька, ну, какие заговоры, а? Ты на нас погляди, какие с нас заговорщики?

– Злостные, - усмехаюсь и киваю на постель, обращаясь к «хозяину» дома.
– Можно присесть?

Паренек насуплено двигается, освобождая для меня место, обиделся, видно, за чары. Осторожно присаживаюсь, надеясь, что эта рухлядь подо мной не сломается, я вот даже не удивлюсь, если в подвал на ней улетим, но нет, порядок.

– Как тебя зовут, малыш?

– Я не малыш! Мне скоро сто лет!
– вздергивает нос гордо.

Отпускаю невеселый смешок.

– А на момент жизни сколько тебе было, не-малыш?

Костлявые плечики опускаются.

– Восемь, - шепчет еле слышно.

– Ну, вот, - сглатываю тугой комок в горле.
– А говоришь, не малыш.

Мальчишка вздыхает.

– Нэвис я. Санто Нэвис.

– Селин Калхоун, - отвечаю автоматически.
– Нэвис. Что-то знакомое.

– Так он бастард младшего принца драконов, его мать была из побочной ветки династии Драголитов, - простодушным тоном обескураживает меня Генка.
– Парнишку Драголиты не признали, так и остался куковать в материнском роду снежных Нэвисов.

Санто тяжко вздыхает.

– Эм. Сочувствую.

– Не жалейте меня, госпожа магичка, дело минувшего прошлого, родные уже давно меня позабыли.

– А здесь ты каким образом очутился? Почему за тобой не следили?

– Так, а кто станет следить за бастардами?
– небрежно дергает плечом, но, видно, несмотря на прошедшие десятки лет, ему всё ещё больно от по сути предательства самых близких.
– Я не хотел оказаться в проклятой долине, уж поверьте, так получилось.

– Случайно?
– вспоминаю свой случай.

– Наверное. Я уже и не помню. Только как сжимаю артефакт перемещений в своей руке, а потом падаю носом в снег посредине площади проклятых, ну, а дальше — голод, холод и смерть. Я пытался бороться, не получилось.

– Подставили его, - уверенно заявляет крыс.
– Ночью проникли в спальню, пока Санто спал, и всунули ему в ладонь перемещалку, специально настроенную на Долину.

– Откуда ты знаешь?
– удивляемся с Санто в один голос.

– Так ты сам мне рассказывал. Забыл уже просто, видать. Дичаешь в этом проклятом доме.

Стискиваю двумя пальцами переносицу, в голове по нарастающей начинает неприятно звенеть.

– Ясно. Ясно, что ясно мало. Вы мне вот что скажите, только на этот раз правду, придушу, если солжете, клянусь, - между нами троими вспыхивает вязь оформленной клятвы, мальчики вздрагивают и ежатся.
– Сколько в долине, помимо вас двоих, ещё нежити?

– Так… Это… - лепечет Генка, а мальчишка с деловым видом закладывает пальцы, уже за семь заложенных перевалило, мне не по себе, а звон всё нарастает, и на языке металлический привкус.

– Одиннадцать, если верно посчитал.

В глазах темнеет.

– Сколько?!

– Не одиннадцать, - ворчит Генка.
– Двенадцать, ты нашего лорда забыл сосчитать.

– Ой, точно.

– Кого?
– сиплю.
– Какого ещё лорда?

– Так наместника нашего, кого же ещё. Эй, Селька, что-то не нравится мне твой мертвецкий вид.

А за окном темнеет, «бомбо-молотом» грянул гром, или это всё в моей голове?

– Буран, - шепчет Санто.
– Буран подступает. С кислятиной.

– Да к черту буран, ты на Сельку погляди, краше в гроб кладут. Селя! Очуняйся. Не пугай нас так, а, нам нежити и без тебя за гланды, - на грудь прыгает Око, и я заваливаюсь. Тело онемело и ослабло, в глазах по-прежнему чернота, язык распух и не двигается.

– Селя!!!
– истерический визг, когтистые лапки на своих щеках и ледяные мальчишеские я уже не ощущаю, только тихое скорбное в затухающем сознании:

– Спеклась, госпожа магичка.

– Я ей сейчас спекусь. Воду тащи!