Чтение онлайн

Маленький Костя, готовясь зареветь, поднял глаза на мать. Та провела рукой по щеке, посмотрела на измазанную ладонь и, страшно побледнев, повалилась на асфальт. Стоявший сзади офицер едва успел подхватить её. Костя заплакал.

Вслед за этим Нелюбин сделал знак стоявшим неподалеку и всё видевшим рабочим, что нишу можно замуровывать. Те молчком, зная, что язык тут лучше не распускать, занялись делом.

Уже потом, умываясь под краном, Ларин спросил Нелюбина:

– Что это было?

Тот пожал плечами, а офицер, которому колючая крупинка попала в глаз (кстати, она уже вышла со слезами, а глаз был воспаленно-красный), уверенно сказал:

– Черная палка.

Вера этого не слышала. Она, умывшись первой, сидела с Костей в машине...

Толян из-под арки наблюдал за собственным подъездом. Мария, конечно, была девица что надо, но лучше было перебдеть. Кто его знает, ведь и у чекистов бывают промашки. Пойдешь, понимаешь ли, напролом в свою квартиру, а там менты. Ждут, родимые, чтобы, стало быть, белые рученьки выкрутить.

К подъезду подкатила милицейская "Лада", из неё выбрался брюхатый сержант Самсонов и вперевалочку направился к подъезду. В дверях он мельком оглянулся на Толяна, махнул рукой - давай, мол, за мной.

Самсонова Толян знал неплохо, раз даже вместе выпивали, и поэтому не стал долго раздумывать.

Боже, что они сделали с хваленой стальной дверью. Они её вывернули вместе с косяком и кирпичами и прислонили к стене. Это что же - квартира почти что сутки была нараспашку?

Ах, вот оно что. В коридоре на паласе сидел огромный черно-желтый пес, немецкая овчарка, и, раздувая ноздри, молча смотрел на Толяна. Гавкать не гавкал, потому что Толян был еще за пределами охраняемой территории.

Самсонов топал ботинищами по коврам и баском переговаривался с кем-то. Ему отвечал несолидный тенорок.

– Эй, - позвал Толян.
– Кобеля уберите.

В коридор вышел Самсонов с маленьким тощеньким но при пушке ментом.

– Можешь проверить, всё в целости и сохранности, - сказал Самсонов и кивнул тощенькому - пошли, мол.

– За мной, Тарзан, - приказал тощенький, выходя первым.

Тарзан последовал вслед за ним. Проходя мимо Толяна, он коротко и мощно гавкнул, как бы говоря: цыц тут у меня. Толян отступил к лестнице.

– Да не боись, - посмеиваясь, сказал вышедший на лестничную площадку Самсонов.
– Не укусит.

И последовал дальше, ничего больше не говоря.

– Эй, - сказал вдогонку Толян.
– А дверь?

– Это к пожарным, - бросил в ответ сержант.

Щас тебе пожарные раскошелятся. У них в кармане вошь на аркане. Пришлось звонить ребятишкам из фирмы "Мастер", те пообещали сей же минут приехать с материалом и инструментом.

Тем временем подошли Шепталов, Ремизова и Буханкин. Антон тут же поставил в коридоре стул и уселся на него с дипломатом на коленях. По случайности он выбрал то место, где сидел Тарзан.

Между прочим, Самсонов не соврал - всё в квартире было в целостности и сохранности, даже золотая цепь как лежала себе на журнальном столике, так и осталась лежать. Спиртное было не тронуто, дорогая жратва тоже, долларовый энзэ в размере миллиона трехсот тысяч долларов (эти деньги держались в доме на всякий случай, основная сумма хранилась в одном западном банке) по-прежнему находился в стенном тайнике. Ай да милиция, ай да орлы-молодцы, всё уберегли.

Пожарники тоже были орлы - от пожара пострадала лишь игровая комната. Всё там, побывавшее в огне и залитое пеной, пришло в полную негодность, но главное, что квартира была спасена.

И еще хорошо, что дверь не спёрли. Это, надо сказать, повезло.

Вскоре прибыли ребятишки из "Мастера" и за триста долларов живенько установили дверь, укрепили её как положено, чтобы впредь ни одна сволочь не выломала, поставили кирпичи на суперцемент, замазали щели, закрасили поверху.

Вслед за этим Толян вызвал ребятишек из другой фирмы, и те за двести долларов быстренько привели в идеальный вид игровую комнату.

Живи не хочу, никакой тебе суеты, знай только отстегивай зелененькие.

По поводу счастливого разрешения всех проблем была открыта и выпита бутылка шампанского. После шампанского разыгрался аппетит, все вдруг вспомнили, что давненько на зуб ничего не попадало. Был шустренько накрыт стол с грибками, икрой, бужениной. К этому как нельзя более подошла водка из холодильника - вчера еще Буханкин засунул туда три бутылки на охлаждение. И пошла-поехала веселуха с музычкой, с песнями, с шумом и гамом.

Надо сказать, что Антон, как обычно, в общем загуле не участвовал, не тянуло. Мясо с грибами съел исправно, так же исправно смолотил два вкуснющих бутерброда с маслом и красной икрой, запив сладким чаем, после чего ушел с кухни в гостиную. Как-то неудобно ему было за своих друзей, которые могут вот так запросто среди бела дня взять вдруг, да начать наливать глаза. Невзирая на то, что время-то еще рабочее. И прохожие в окна пялятся.

За всем за этим из сопредельного пространства наблюдал Марьяж. Наблюдал и ждал своего часа. Чтобы применить контрмеры, нужно было бы выйти на физический план, а делать этого пока не хотелось. Присутствующие знали его в лицо, и этот хмырь, который стрелял без промаха, непременно побежал бы за пистолетом. Вот ежели только затаиться где-нибудь на навесных шкафах, там никто не разглядит, и оттуда внушать установки. Чтоб у толстого, у Толяна, скажем, сосуды лопнули, а у девки, у Ремизовой, чтоб водка не в то горло полилась, а у стрелка этого, у пулялы, у Шепталова, чтоб пупок развязался и всё наружу повылазило, а Буханкин чтоб просто взял да помер. Но нет, это было бы слишком просто.

======

Месть должна была быть изощренной, протяженной во времени, чтобы всё не закончилось быстрой смертью.

Как сладостно было поставить завершающую точку - разбить урну с прахом, но ведь покойнику-то от этого было ни холодно, ни жарко. Это был просто логический финал, когда всё плохое заканчивается убийственно плохо. Такое действие тоже имело право на существование, утверждая иррациональность мира, но оно не было местью.

Поэтому Марьяж ждал.

Вскоре пуляла Шепталов ушел в гостиную, и у Марьяжа возникло жгучее желание сделать его импотентом. Обрезать, так сказать, все узелки, завязываемые между ним и еще одной пулялой - Кибиткиной, которую, вкупе с матерью и дитем Поповыми, сейчас пасли коллеги Люпис и Тяпус.

Однако Шепталов, почувствовав нависшую над ним опасность, насторожился, вытащил из дипломата ПСС и начал обшаривать глазами углы. Вот нюх у чекиста, а? Марьяж решил не рисковать и вернулся к пирующим на кухню.