Чтение онлайн

Комната "матери и ребенка" с толстенными, в два с половиной кирпича, стенами располагалась на третьем этаже, в здании, занимаемом службами ФСБ. Где еще можно было бы найти лучшую защиту?

Так что за Светлану и её сына Маша Кибиткина была спокойна.

Дел сегодня было по горло, и одним из них было исчезновение капитана Гуляева, с которым Маша была в дружеских отношениях. Пропал мужик и всё. Вышел из дому за колбасой для ужина и сгинул. Лера, жена его, была в ужасном потрясении.

На фоне этих дел порой светлым пятном проявлялся Антон Шепталов - парень из 1937 года. Вспомнив его, Маша улыбалась, уходила в себя и не замечала, как чертит на служебном документе имя "Антошка". К счастью, чертит карандашом. Потом она стирала свои каракули, ругая себя за глупость. Парень этот годился ей в деды, размечталась, это ж надо быть такой дурой.

Дурой-то дурой, однако же жить стало как-то теплее.

Между прочим, в соседнем отделении милиции содержался под стражей пузатый карлик, один из тех карликов, которые массово крушили компьютерные магазины, а потом принялись гонять по городу здоровенных виртуалов.

Карлик этот прикидывался иностранцем и лопотал что-то на птичьем языке, хотя ясно было - понимает всё, что ему говорят. Уж хоть бы прикидывался-то с головой.

Поймать его оказалось делом непростым. Несмотря на толщину, он был резв и верток. Ловили его пятеро милиционеров, знающих район, как свои пять пальцев, и взяли только тогда, когда загнали в тупик. Документов при нем не оказалось, а поскольку оснований для задержания конкретно этого карлика не было, то основанием явилось отсутствие документов.

Взять-то взяли, а что с ним, с симулянтом, делать дальше - никто не знал. Жрать он не жрал, от перловой каши воротил нос, пить не просил, соответственно и парашу игнорировал. Ну что за человек?

Короче, предстояло еще этого карлика раскручивать.

Были также крупное хищение в банке, принадлежащем комитету по малым народностям Севера, утечка за рубеж секретных сведений с одного из оборонных предприятий, взрыв в метро, партия напитков с холерными вибрионами, поступившая из соседней республики, и прочее, и прочее.

За что хвататься - непонятно. Маша начала с утечки, поскольку дело это уже было раскрученное и содержало все необходимые материалы для оформления заключения.

Почему-то её не покидало ощущение, что вот-вот должно случиться что-то неприятное. Впрочем, что хорошего можно ждать от дня, который начался с перестрелки и вполне мог закончиться трагически уже утром? Ничего.

После 16.00 позвонили из отделения милиции и доложили, что содержащийся в КПЗ карлик исчез.

Потом в районе 17.00 дежурный по секрету сообщил об инциденте на ....ом кладбище с прахом Скоробогатова. Сведение это, как вы понимаете, было несколько устаревшим, но от этого остроты не потеряло.

А в 19.05 это самое неприятное и случилось.

В помещении ФСБ, в святая святых Службы Безопасности, началась вдруг пальба. Когда Маша прибежала на выстрелы, а всего их было четыре, всё уже кончилось. В комнате, где содержались Светлана с Колькой, лежали два трупа. Охранники, как и положено, были метки, хотя особой меткости тут не требовалось. Стреляли они в затылок с близкого расстояния. Ворвались в комнату, как только Светлана закричала, увидели двух мужчин, стоящих спиной к дверям, и произвели из пистолетов выстрелы в голову. Как эти двое проникли в комнату, было непонятно. Смотреть на них, лежащих в луже крови, было муторно, и Маша отвела Светлану с Колькой в свой кабинет, где, кстати, уже закипал чайник. Светлану трясло, Колька был перепуган.

Маша налила в чашку чаю.

– Только что не было, - сказала Света.
– Вдруг смотрю - стоят, ухмыляются, а глаза страшные, безжалостные. Так ударило по нервам, что я заорала. Думала - всё. Как они проскочили мимо охраны?

– А они и не проскакивали, - ответила Маша, вспомнив разговор с Игорем.
– Это Люпис и Тяпус, пришельцы из будущего. Они просто появляются там, где им надо, и всё. Благодари Бога, что они убиты, теперь их уже не трое. Еще остался Марьяж. Пей чаек-то, пей, это отвлечет.

Какое там пей. У Светы руки ходили ходуном, как у горького пропойцы, и зубы стучали о чашку.

Возвращаться в глухую комнату, где уже прибирались, она категорически не хотела, и Маша не стала настаивать. О работе и речи быть не могло, пришлось вспоминать всякие смешные глупости, чтобы развеять тягостную обстановку. Охранники теперь сидели на стульях в коридоре рядом с кабинетом Кибиткиной.

В 20.30 зазвонил телефон, и капитан Реутов не без ехидства сообщил, что некто Золотухин А.Г., Машин протеже, вместе с тремя лицами без документов, один из которых при оружии, доставлен в отделение милиции из некоего печально известного казино, где совместно с вышеуказанными лицами учинил пьяный дебош, с каковым фактом он, капитан Реутов, многоуважаемую госпожу Кибиткину сердечно и поздравляет.

– Задержанных зарегистрировали?
– деловито спросила Маша.

– Нет еще, - ответил Реутов.
– Золотухина же ты пасёшь.

– Умница, - похвалила Маша.
– Целую в щечку. Подбрось их ко мне, всех четверых.

– Тут одной щечкой не отделаешься, - произнес Реутов голосом прожженного донжуана.
– Задолжала ты мне, Марья Тимофеевна, ох задолжала. Секёшь намек?

– Экий ты крохобор, Реутов, - смеясь, сказала Маша.
– Поди, уже долговую книгу завел? Хороший из тебя семьянин выйдет.

– Так вот и я про то же, - подхватил Реутов...

А в казино произошло следующее.

Когда выигрыш Ремизовой и Буханкина достиг ста тысяч долларов, Марьяж покинул заведение, направившись в квартиру Толяна. Без его помощи фарцовщики должны были весьма быстро "раздеться", и это входило в план отмщения. Так оно и случилось.

Система вдруг перестала работать, и за каких-то пятнадцать минут Ремизова с Буханкиным продули пятьдесят тысяч. Тут бы им и остановиться, но азарт, черт побери, азарт.

Мефодий, который, как держатель казино, нёс пусть незначительные (что такое сто тысяч долларов?
– тьфу, пустяк), но все-таки убытки, приободрился и начал отпускать ядовитые реплики типа: "Что, молодые люди, фортуна повернулась тухесом?" Или: "Пожировали и будя". Или: "Песец подкрался незаметно".

Ремизова занервничала и быстро спустила еще тридцать тысяч, а потом и остальные двадцать.

После этого начала работать привычная для всяких злачных мест система мелких поощрений и крупных ошкурений.