Чтение онлайн

======

На взятые у Толяна в долг пять тысяч Зинаида выиграла десять тысяч долларов, потом спустила их вкупе с теми, что заняла.

Окружающие, те, которые в игре не участвовали, раззадоривали попеременно делающих ставки Ремизову и Буханкина, утверждая, что таким мастерам вернуть проигрыш - раз плюнуть.

Толян тоже завелся и отслюнивал тысячи одну за другой, пока вдруг не оказалось, что тысячи-то тю-тю, нету больше ни единой.

– Что и требовалось доказать, - изрек по этому поводу Мефодий.
– В азартные игры с государством, юные вы мои кореша, не играют.

– Ты, что ли, государство?
– спросил Толян, глядя в пол.

– Именно, - подтвердил Мефодий.
– Я и есть государство. Твоё родное, многострадальное государство.

– Тьфу на вас, - сказал Толян, по-прежнему не поднимая глаз.
– Пошли отсюда, ребятишки.

И двинулся к дверям, сжимая пудовые кулаки. Ремизова, Буханкин и Антон последовали за ним.

– Дурак, - вдогонку ему почти ласково произнес Мефодий.
– Молодой еще, потому и дурак. Раздавлю ведь, как клопа.

Толян молча повернулся и пошел на Мефодия.

– Бей его, - взвизгнул старый пузан, струхнув не на шутку.
– Девку не трогать, остальных не жалей.

Откуда-то вдруг понабежали накачанные битюги, человек двадцать, плюнешь - попадешь в битюга. Паханы вмиг рассеялись, опасаясь ненароком получить по соплям, что могло бы пагубно отразиться на авторитете.

Буханкина вырубили первым же ударом, он улетел под стол с закусками и там притих. Ремизова, визжа, забилась в угол, потом бочком-бочком перебралась под стол к Буханкину.

Толян бился, как слон. Каждый его удар валил очередного битюга с ног. Антон, отбиваясь, использовал приемы джиу-джитсу. Очень мешал дипломат, но он не выпускал его из левой руки, порой нанося им удары по коленям и в пах. Однако силы были неравны, их прижали к стене.

– Прикрой, бросил Антон, и в то время как Толян замахал руками, работая за двоих, полез в дипломат. Выхватил СПП. Дважды выстрелил в потолок.

Свет вдруг погас, и всё дальнейшее происходило в кромешном мраке. Антон получил сильнейший удар в глаз и "поплыл". Его били, но он этого не чувствовал. Потом он очнулся от резкой боли, кто-то ударил его в живот и, азартно сопя, готовился повторить удар. Антон отступил в сторону. Мимо пронеслась жаркая, потная туша. Было нестерпимо больно, но он уже вновь был в строю с дипломатом в левой и пистолетом в правой руке. Ах, как хотелось разрядить магазин в этот гадюшник, чтобы покончить с этой накачанной шпаной разом, как хотелось, однако что-то останавливало. Не мог он стрелять в безоружных.

Поэтому Антон вновь выстрелил в потолок.

С грохотом опрокинулся стол, зазвенела, разбиваясь, посуда, захрустели под ногами осколки, вслед за чем вспыхнул свет.

В дверях и вдоль стен стояли омоновцы в камуфляжной форме, черных вязаных масках с дырками для глаз и рта и с автоматами, нацеленными на застывшую публику...

Тем временем Марьяж в квартире Толяна методично и неторопливо крушил всё подряд. Разрушение как таковое ему страшно нравилось. Он перебил все зеркала и стекла в мебели, чашку за чашкой, тарелку за тарелкой переколотил всю посуду, а также немалые запасы спиртного, залив пол остро пахнущим алкоголем, превратил в крошево хрусталь и дорогой фарфор, после чего принялся за мебель. Кто-то начал, громко ругаясь, настойчиво звонить в дверь, и он прекратил шуметь. Эти соседи, чтоб их кошки драли, как всегда были некстати, всю малину портили.

Ладно, сказал себе Марьяж, будем потихоньку.

Зажигалок в доме было полным-полно, но он предпочел спички, которые нашел на кухне. Почему-то именно спички ассоциировались у него с образом поджигателя. Махрового такого, древневекового, неискоренимого поджигателя. Кажется, в каком-то ностальгическом фильме о древности мелькал образ такого поджигателя, крадущегося к объекту, который требовалось спалить, мимо облезлой стены с висящим на ней плакатом-предупреждением: "Прячьте спички от детей". За этот плакат, за эту грандиозную находку, помнится, режиссер получил "Оскара".

Перебираясь из комнаты в комнату, Марьяж поджигал журналы, газеты, шторы, соломенные циновки, в общем, всё, что могло гореть.

Вскоре вся квартира занялась веселым пламенем.

Он подождал немного, бдительно отслеживая, везде ли огонь горит ровно, набирая силу, не имеет ли тенденции к угасанию, и уже совсем было собрался убраться восвояси, как вдруг вспомнил, что в квартире должны были храниться деньги. И немалые. Грех было жечь деньги, которые могли пригодиться.

Надо сказать, что в этот момент в Марьяже сработала элементарная жадность. Ну зачем ему, деревянной палке, спрашивается, понадобились деньги, когда он мог взять даром всё, что душе угодно? Мог беспрепятственно проникнуть на любой склад или в магазин и бесплатно отовариться любым предметом. Что, кстати, всегда и делалось. Короче, сработал какой-то могучий атавизм, идущий, наверное, от предков по боковой захиревшей линии, которые наполовину были людьми.

Марьяж довольно быстро обнаружил тайник в стене, вскрыл его и начал выгружать доллары (а их тут, в объемистой нише, оказалось порядочно) во вместительную сумку, найденную им в кладовке. На десятой пачке в недрах ниши что-то лязгнуло, и в "руку" Марьяжа острыми стальными зубами впился тугой капкан. Тут же снизу, из-под ниши, вылетел еще один, много крупнее первого, с широко разинутой пастью, так сказать широкозахватный, и сомкнулся на нижнем конце реализатора.

Боль была невыносимой, и Марьяж закричал. Потом он попробовал вырваться, но цепи, на которых сидели капканы, были крепки. Не получалось и исчезнуть в подпространстве - мешали узы на физическом плане. А между тем, огонь подступал всё ближе, становилось всё жарче. Вот занялась сумка, доллары на дне её начали желтеть, затем вспыхнули.

Марьяж увидел, что загорелся сам, и снова закричал. На этот раз от тоски и безысходности.

======

Игорь выбрался из транспортировщика.

Серый туман был наполнен бульканьем и тихим треском, будто где-то что-то искрило. Пойди-ка найди здесь этого подлеца Фраста.

"Выйди из подпространства", - тихо сказали рядом.

Голос не был похож на развязный тенорок Восходящего Вектора.

Игорь вышел из подпространства. Местность была пустынная, унылая, с горой и гребенкой леса на горизонте. Было удушливо жарко, не спасал даже мелкий нудно моросящий дождь. Солнце пряталось за сплошь затянувшими небо серыми облаками, и поэтому всё вокруг было серое, невыразительное. Самое место для скучного, длительного, утомительного боя. Впрочем, долго здесь Игорь задерживаться не собирался.

Фраст появился неожиданно, вышел из воздуха в пяти шагах от Игоря. Был он в джинсах и ковбойке, с зонтом. Этакий породистый красивый джентльмен, одевшийся по-походному. На лице его сияла ослепительная улыбка.

– Господин Попов?
– сказал Фраст бархатным баритоном.
– Рад познакомиться. Меня зовут Матиус Фраст.

Игорь молча смотрел на него. Ишь, приятель нашелся. В дружбаны набивается, а у самого за пазухой, поди, булыжник. Шиш тебе, Фраст, не на того напал.

– Вы, я вижу, очень любезный молодой человек, - сказал Фраст без намека на язвительность.
– Воспитанный, не хамите. С вами и разговаривать-то приятно. Давайте договоримся так: вы садитесь в свой транспортировщик и возвращаетесь в своё время. Зачем вам решать наши проблемы? Мы и сами справимся. Договорились?

Игорь молча полез в карман и вынул черную щепку. Так же молча показал её Фрасту.

– Марьяж?
– сказал Фраст и нахмурился, согнав с лица улыбку.
– Не может быть.

– Может, - ответил Игорь.
– Нечего было лезть в наше время.

Конечно же, правды он не сказал, да и зачем негодяю говорить правду? Пусть думает, что Марьяж мертв.

– Ну, так что?
– отрывисто спросил Фраст.

– Не путался бы ты под ногами, Матиус Фраст, - посоветовал Игорь.
– Глядишь, цел бы остался.