Чтение онлайн

Вскоре после этого делегация уехала, увезя с собой заспиртованные экспонаты, и тогда бершонцы беспрепятственно забрали тела. Однако они могли бы этого и не делать, у предков были теперь все материалы, чтобы начала работать творческая мысль. Так что день, хотя трупы и были уничтожены на одном из пустырей, окончился неудачей, и тут уже нужно было уповать на провидение - авось пронесет.

Это не помешало начальнику отряда, обслуживающего 20 век, послать в будущее по спецканалу связи отчет следующего содержания:

"Ч.Карр, 20В.

Ж.Бершону, 27В.

Экселенц!

Спешу уведомить Вас, что работы по ликвидации последствий аварии в границах 20В практически завершены. Уничтожены зачатки преждевременной виртуальной революции. Откорректирована память наиболее заметных деятелей, противоправно переместившихся из будущего. Что касается внедрения в ряды местной бюрократии привходящих элементов, то ни структура, ни состав бюрократии, ни методы бюрократической работы от этого существенно не изменились. Маховик тяжел и надежен, сэр, и нет оснований беспокоиться, что кто-то или что-то сумеет нарушить его ход.

В вызывающем особое опасение 1937 годе, переполненном авантюристами из будущего, произошло спонтанное самоочищение, поощряемое руководством страны, в результате чего привходящие элементы в совокупности с репрессированными автохтонами сгинули в концлагерях. По этому периоду вопрос закрыт абсолютно.

Извещаю Вас, сэр, что в результате трагических совпадений погибли агенты г-на Фраста Люпис, Тяпус и Марьяж.

Трансмутант Попов отбыл в 27 век, дальнейшей информации не имеем.

Жду Ваших указаний.

С совершеннейшим почтение. Ч.Карр".

Ответ Бершона был краток:

"Служебная Вертикаль. Измайловский парк. 25 июня, 2 ч пополуночи местн. времени. Поиск по градиенту. Ж.Бершон".

То есть, хронолифт за отрядом Ч.Карра прибывал 25 июня в указанное время в указанное место. Четко и ясно, без всяких там сантиментов.

======

В гостинице Маша сдала живописную четверку знакомой администраторше - милой опрятной женщине лет пятидесяти - и укатила вместе со Светой и Колькой домой.

Едва она укатила, милая администраторша превратилась в стерву. Разговаривать стала брезгливо, через губу, презрительно морщась. Дескать: много вас тут, желающих пожить на халяву. Устроили тут шалман для всякой шпаны. Сдать бы, мол, вас куда положено, пусть там отмывают и от вшей лечат.

Дело происходило в кабинете администраторши, без свидетелей, вот она и изгалялась.

– Заткнись, - веско сказал Толян и водрузил на стол перед её носом свою большую потертую сумку, которая до этого Бог знает где только ни стояла.

– Четыре номера, - объявил он, вытащив из сумки запечатанную пачку зеленых и пошлепав ею по ладони.
– С ванной, с биде, с ужином и шампанским. Пришлешь человека, пусть снимет мерки. К утру чтоб готова была новая одёжка, фирменная. Будет не фирменная, взыщу.

Говорил он коротко, отрывисто, как с каким-нибудь быдлом. И администраторша вновь стала приветливой и милой.

– Четырех номеров не будет, э-э, сударь, - сказала она.
– С указанными параметрами будет всего лишь два. Есть без биде, но там уже живут.

– Выгони, - распорядился Толян.

– Это невозможно, - сказала она.
– Ответственные работники.

– Выгони.

– Это будет дорого стоить.

– Сколько?

– Двести долларов сутки, - краснея, произнесла администраторша.

– Заметано, - сказал Толян...

Сонного Кольку, который спал на ходу, уложили в кресло-кровать, после чего Маша со Светой перебрались на кухню.

Квартира у Маши была маленькая, чистенькая, на шестом этаже шестнадцатиэтажного дома. Окно в кухне было распахнуто настежь, легкий сквознячок колыхал тюлевую гардину. Внизу во дворе орали пацаны, сгущающиеся сумерки уже мешали играть в футбол.

Разговор шел о том, о сем, этакий необременительный, отвлекающий от проблем трёп под чашку остывающего терпкого чая.

Порой Света, которой очень нравилась и уверенная в себе Маша и эта сияющая чистотой кухонька, ловила себя на мысли, что завидует. Завидует, что люди могут жить так спокойно и уютно, а она не может. И квартира есть побольше этой, и чемоданы денег, на которые можно купить дворец, нету главного - спокойствия. Которое ушло, как только ушел Игорь.

Всякий раз, когда Света думала об Игоре, она мрачнела, замыкалась в себе, и Маша начинала её тормошить.

Света возвращалась из своей оцепенелой задумчивости, а Маша говорила ей, успокаивая:

– Да вернется он. Все всегда возвращаются. Не война ведь.

– Может, хуже, чем война, - вздохнув, отвечала Света.
– Мы же не знаем. Ты извини, что я такая... квёлая. Навязалась тебе на шею.

– Вот только этого не надо, - говорила Маша.
– Я же не чурбан какой-нибудь. Я же понимаю.

Незаметно прошел час, мальцы во дворе угомонились. Поднялся ветер, шумя листвой стоящих внизу лип и тополей, и Маша прикрыла окно.

Разговор у них теперь шел о молодняке, и Маша очень опасалась, что нынешние реформы (так сказать реформы) молодежь исковеркают, потому как всё и вся начинает заменяться золотым тельцом.

Наплевать на искусство, на культуру, на науку. Главное - любым способом нахапать. Примеры перед глазами: олигарх хапает, не имея за душой ни таланта, ни элементарных способностей, а писатель, художник, ученый сидят на бобах. Родители, окончившие институты, также сидят на бобах. Так какой смысл учиться? Зачем напрягать извилины? Страшненькая мораль, подленькая мораль - всё сводить на голые деньги. Деньги - всего лишь эквивалент труда и не более. Сначала должен быть труд, а нет труда - нет денег. Труд - это лошадь, деньги - телега. Больше телега - больше труда, чтобы её свезти. Верно ведь? А у нас, как у дураков, телега впереди лошади. Запрягли! Экие умельцы.

– А если нашел сверточек?
– сказала Светлана.
– Тоже ведь без труда.

– Сверточки на дорогах не рассыпаны, - отозвалась Маша.
– Это как лотерея: есть везение - нету везения. Мне вот не везет, приходится рублик за рубликом зарабатывать.

– Погоди-ка, - сказала Светлана и принесла из коридора туго набитую хозяйственную сумку.

– Считай, что нашла свой сверточек, - произнесла она, открыв сумку. Наружу, будто выталкиваемые какой-то силой, выплыли пачки запечатанных сторублевок.
– Половина твоя.