Чтение онлайн

— Влада! — закричал он. — Лира взорвала погремушку!

— Что значит «взорвала»? — я обернулась.

— Она просто смотрела на неё, и погремушка взорвалась! Обычная деревянная погремушка! В щепки!

— Она не могла её взорвать. Ей месяц.

— Она могла. Я видел.

Мы пошли в детскую. Лира сидела в своей кроватке, улыбалась и смотрела на нас невинными глазами. На полу валялись остатки погремушки — маленькие щепки, разбросанные по всему ковру.

— Это она? — спросила я.

— Она, — кивнул Элиас. — Она посмотрела на погремушку, и бах!

— Может, она упала?

— Погремушка не может упасть и разлететься на щепки.

— Может, её кто-то сломал?

— Кто? Призраки? Они не ломают вещи.

— А Бойль?

— Бойль не заходил.

— Тогда…

— Влада, — Ларитье взял меня за руку. — Наша дочь взрывает вещи. Взорвала. И будет взрывать. Нам нужно с этим что-то делать.

— Что?

— Не знаю. Научить её контролировать.

— А ты умеешь?

— Я умею контролировать свою силу. Но у меня другая сила.

— А у неё?

— Не знаю, — честно ответил он. — Но нужно узнать.

Я подошла к Лире. Она посмотрела на меня и протянула ручки.

«Мама», — сказала она.

Не вслух. Как Оркон — мыслью. Но я услышала.

— У нас чудесные дети, — сказала я. — Они просто растут.

— Взрывая всё на своём пути?

— И разговаривая с призраками.

— Это нормально?

— Для этого дома — да.

Элиас обнял меня.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила я.

А в это время Лира взорвала свою соску. И засмеялась.

***

Близнецам исполнился год.

Оркон разговаривал с призраками на их языке — мыслеобразами. Мы не понимали ни слова, но Эдмунд переводил. Иногда то, что он переводил, заставляло нас краснеть.

— Он говорит, что лес зовёт его, — сказал призрак однажды утром.

— Ему год, — напомнил Ларитье. — Лес не может звать годовалого ребёнка.

— Может, — ответил Эдмунд. — Он особенный. Он слышит деревья. Он понимает их язык.

— Деревья разговаривают?

— Шелестят, госпожа. Это их язык.

— И Оркон его понимает?

— Он говорит, что да.

— Что именно говорят деревья?

— Что они рады, что он родился. Что они ждали его. Что он — часть леса.

У меня защемило сердце.

— Он — часть леса, — повторила я.

— Как и вы, госпожа, — кивнул Эдмунд. — Как и все Арсеньевы.

Я посмотрела на сына. Он сидел на ковре, играл с деревянным кубиком и улыбался. Я почувствовала, как лес откликается — тёплой волной, которая прошла сквозь дом.

«Я люблю тебя», — сказала я мысленно.

«Я знаю», — ответил он.

Лира в это время взрывала игрушки. Не все подряд, а только те, которые ей не нравились. Мы поняли это, когда она оставила нетронутым плюшевого мишку, которого подарила Аня, и разнесла в щепки деревянную лошадку, которую купил Бойль.

— У неё есть вкус, — заметил Ларитье.

— У неё есть взрывной характер, — поправила я.

— Это одно и то же.

— Нет. Вкус — это когда выбираешь, что взрывать. Характер — когда взрываешь всё подряд.

— Она выбирает, — сказал Ларитье. — Значит, у неё есть вкус.

Мы смотрели на детей и не знали, что делать.

Оркон становился всё более отстранённым — он проводил часы в разговорах с призраками. Лира становилась всё более взрывной — она могла разнести комнату за секунду, если ей что-то не нравилось.

— Нам нужна помощь, — сказала я.

— Чья?

— Ани.

Аня пришла с огромной сумкой, полной склянок.

— Я знала, что вы позовёте, — сказала она, заходя в детскую. — Поэтому подготовилась.

— Что в сумке? — спросил Ларитье.

— Успокоительное. Для детей.

— А для нас?

— Для вас тоже, — она протянула мне склянку с мутной розовой жидкостью. — Выпейте. Это поможет.

— Что это?

— Настойка из корня валерианы с добавлением успокаивающих трав. И немного магии.

— Ты добавила магию?

— Немного, — кивнула Аня. — Чтобы подействовало быстрее.

Я выпила. Супруг — тоже. Через минуту я почувствовала, как напряжение уходит.

— Это работает, — удивилась я.

— Я лучший зельевар в королевстве, — напомнила Аня. — Теперь к делу.

Она подошла к Оркону.

— Привет, — сказала она. — Я твоя тётя. Я хочу с тобой поговорить.

Оркон посмотрел на неё. Улыбнулся. И заговорил — вслух. В первый раз.

— Привет, — сказал он.

Мы с Ларитье замерли.

— Он заговорил, — прошептала я.

— В год, — добавил Элиас. — Нормальные дети не начинают говорить так рано.

— Он не нормальный, — ответила Аня. — Он особенный.

— Аня, — я взяла её за руку. — Как ты это сделала?

— Я просто сказала ему, что он может, — пожала плечами Аня. — И он поверил.

— И всё?

— И всё. Дети верят тем, кого любят. А он меня любит. Я уверена.

Оркон засмеялся и потянулся к Ане. Она взяла его на руки.

— Ты будешь умным, — сказала она. — Но не забывай, что ты — ребёнок. Играй, бегай, взрывай игрушки, если хочется. Не надо быть взрослым раньше времени.

«Я попробую», — ответил он мысленно. И Аня услышала.

— Хорошо, — кивнула она.

Она поставила Оркона на пол и подошла к Лире. Девочка сидела в своей кроватке и смотрела на сестру с интересом.

— А теперь ты, — сказала Аня. — Ты — моя племянница. И я хочу с тобой договориться.

Лира наклонила голову.

— Ты можешь взрывать игрушки, — продолжила Аня. — Но только те, которые старые. И только те, которые тебе не нужны. Новые не трогай. И мои не трогай. И мамины. И папины. И Бойля. Хотя Бойль всё равно всё ломает, так что можешь взрывать его вещи. Но осторожно.

Лира подумала. Потом кивнула.

— Она поняла? — удивился Ларитье.

— Она умная, — ответила Аня. — Просто упрямая.