Чтение онлайн

— Успокоительное для тебя. Для брата — валерьянку. Для близнецов — детскую смесь на случай, если с молоком будут проблемы. И ещё…

— Аня, — перебила я. — Ты не обязана быть моей акушеркой.

— А я и не акушерка, — ответила она. — Я сестра и по совместительству тётя. И я должна заботиться о своих младшеньких.

— Даже если они ещё не родились?

— Даже тогда.

Я погладила её по голове. Она не отстранилась — в последнее время Аня стала более терпимой к ласке.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответила она. — Теперь рожай быстрее. А то мне надоело ждать.

— Я не могу рожать быстрее. Это не я решаю.

— А кто?

— Они, — я кивнула на живот.

— Тогда поговори с ними.

— С кем?

— С близнецами. Скажи, чтобы поторопились.

— Аня, они меня не слышат.

— А ты попробуй, — настаивала она. — Оркон слушается, когда с ним говорят. Я проверяла.

— Ты проверяла? Как?

— Через Эдмунда. Он передал, что Оркон хочет родиться пораньше, чтобы начать разговаривать с призраками.

— Он ещё не родился, а уже разговаривает с призраками?

— У него есть способности, — пожала плечами Аня. — Как у всех в этой семье.

Я закрыла глаза. Потом открыла.

— Если начнётся, сразу зови. Я буду в лаборатории.

Она вышла, а я осталась сидеть в кресле, глядя в окно. Лес шумел, и в этом шуме я слышала что-то новое. Какое-то ожидание.

— Они скоро, — сказал лес.

— Знаю, — ответила я.

В тот же вечер, когда Ларитье читал мне вслух какую-то скучную книгу о рилах и их божественном предназначении, я почувствовала первый приступ.

— Дорогой, — сказала я.

— Мм? — он поднял глаза.

— Они идут.

— Кто? — он замер.

— Близнецы.

— Сейчас? — Элиас побледнел так, что даже его золотые глаза потускнели. — Но срок ещё через неделю!

— Они не спросили.

— А что им сказать? — он вскочил, уронив книгу. — Я не готов! У нас не готовы комнаты! И пелёнки! Я купил пелёнки, но они в шкафу! И не поглажены!

— Элиас, — я попыталась встать, но живот был размером с гостиную. — Позови повитуху.

— Какую? Ту, что из столицы?

— Откуда я знаю? Ты её нанимал!

— Я? — он вытаращил глаза. — Я думал, ты!

Мы смотрели друг на друга. Я чувствовала, как схватка нарастает, и понимала, что если мы сейчас не позовём кого-нибудь, кто знает, что делать, я буду рожать в одиночестве, а мой супруг будет бегать по дому с пелёнками в панике.

— Аня! — закричали мы хором.

Через три секунды дверь распахнулась, и в комнату влетела Аня. С сумкой. С огромной сумкой, из которой торчали склянки, бинты и что-то, похожее на щипцы.

— Я знала, — сказала она. — Я чувствовала. Я всё подготовила. Где повитуха?

Через десять минут повитуха была на боевом посту.

— Госпожа Арсеньева, — сказала она, заходя в комнату. — Ну что, начнём?

— Начнём, — выдохнула я, чувствуя, как новая схватка накрывает меня с головой.

Первый родился через час.

Он появился на свет с криком — таким громким, что стены задрожали, а Эдмунд, который материализовался в углу, чтобы «понаблюдать за процессом», стал ещё более прозрачным от испуга.

— Тихий мальчик, — сказала повитуха, заворачивая его в пелёнку. — Спокойный. Хороший.

— Это он тихий? — переспросил Ларитье, у которого, кажется, заложило уши. — А что тогда громкий?

— Увидите, — загадочно ответила повитуха.

Я увидела через полчаса, когда родилась девочка.

Она не кричала. Она орала. Так, что призраки повылезали из всех щелей. Аделаида появилась из стены с выражением «я всё слышала, и мне это не нравится». Фьелла выглянула из-за двери с кухонным полотенцем в руках. Даже Патрик, который обычно не покидал сад, пришёл посмотреть, что случилось.

— Что происходит? — спросил Эдмунд, появляясь в дверях.

— Родилась, — ответил ему рил, который держал сына и трясся так, будто на улице было минус двадцать.

— Это она так кричит?

— Она.

— Сильная, — одобрительно кивнул призрак. — Хорошая хозяйка будет. Голос поставлен.

— Ей пять минут, — напомнил Элис.

— Уже видно, — ответил Эдмунд. — Настоящая Арсеньева.

— Она Ларитье, — поправила я, пытаясь перекричать дочь.

— Это неважно, — отмахнулся призрак. — Главное — характер. А характер у неё — огонь.

— Буквально, — добавила Аня, которая рассматривала девочку с профессиональным интересом. — Мам, она светится.

— Что? — я попыталась приподняться, но живот был ещё слишком большим, чтобы я могла нормально двигаться.

— Светится, — повторила Аня. — Слабым золотым светом. Как брат, когда он злится.

— Я не злюсь, — сказал Элиас. — Я волнуюсь.

— Это одно и то же, — ответила Аня.

Я наконец разглядела дочь. Она действительно светилась. Её кожа была покрыта едва заметным золотистым сиянием — как будто внутри неё горел маленький огонёк. Как у Ларитье. Как у всех рилов.

— Она рил, — сказала я.

— Она ребёнок, — поправил муж. — Но да, рил.

— Двое рилов, — заметила Аня. — Оркон тоже светится. Посмотри.

Мы посмотрели на сына. Он лежал на руках у Ларитье и тоже светился — только его свет был более тёплым, золотисто-медовым.

— У них разное свечение, — сказала Аня. — Это важно.

— Почему? — спросила я.

— Потому что у разных рилов разные способности. У брата — сила, скорость, клыки. А у этих… — она задумалась. — Нужно будет посмотреть.

— Посмотрим потом, — сказал Элиас. — Сначала нужно, чтобы они поели и уснули.

— И перестали кричать, — добавила я.

— И перестали светиться, — добавила Аня.

— Свечение — это нормально, — успокоила нас повитуха. — У детей рилов оно есть в первый месяц. Потом проходит.

— А клыки? — спросил Ларитье.

— Клыки появятся позже. К году. Или к двум.

— Вы уверены?

— Не волнуйтесь. Ваши дети — обычные младенцы. Ну, почти.

— Что значит «почти»? — спросила я.