Чтение онлайн

— Сердар-ага, — торопливо сказал один из них, коснувшись рукой лошади. — Велено проводить вас.

Тыкма двинул бровями, мгновенно отметив про себя: «Не в зиндан ли?» — но подчинился безропотно.

Ханские нукеры проводили Тыкму и Софи к двум кибиткам, которые примыкали к насыпному холму. На нем шла работа: дехкане, пленные курды и царские солдаты носили вверх в мешках землю. Этот холм назывался Денгли-Тепе, а его именем и вся крепость, обнесенная высокой толстой стеной.

— Вот здесь вы будете жить, Тыкма-ага, — вежливо пояснил один из нукеров.

— А мои джигиты?

— О них не беспокойтесь. О них тоже позаботились. Вон, посмотрите туда, — указал он рукой на скопище черных юрт вдоль западной стены крепости.

— Ладно, понятно, — сдержанно проговорил Тыкма. — А где же ваш хан?

— Велено передать, сердар-ага, что Нурберды пригласит вас к себе после того, как вы умоетесь, попьете чай и немножко отдохнете после долгой дороги.

— Ладно, нукер, нам все понятно.

— Я приду за вами, сердар-ага. А сейчас, если нет надобности в нашем присутствии, то разрешите нам уйти.

— Идите, но сначала заварите чай, — приказал Тыкма и снял с ног сапоги у входа в кибитку…

Их пригласили лишь на другое утро. Всю ночь Тыкма промучился, снедаемый неведением: почему Нурберды медлит?

Утром все сразу стало понятно, когда Тыкма и Софи вошли в белую кибитку главного хана. Здесь уже сидели, поджидая их, Оразмамед и Омар. Тыкма подумал: «Ночью они советовались, как поступить с нами» — и пытливо заглянул в глаза сидящим. Но нет, он не нашел во взглядах текинских предводителей ни величия, ни надменных усмешек. Глаза Оразмамеда смотрели растерянно, а Омар, этот прославленный воин, с которым в храбрости мог сравниться разве что сам Тыкма-сердар, встретил вошедших тревожным взглядом.

— Хорошо ли доехали, Тыкма-ага? — спросил он, изобразив на лице улыбку. — Не было ли в пути несчастий?

— Все благополучно, Омар, — твердо отозвался Тыкма-сердар. — По пути заехали в Ходжа-Кала, припугнули русских. Трех солдат у Терсакана взяли.

Тут вошел Нурберды. Высокий, в суконном малиновом халате, в шапке из серого каракуля. Он был по-мужски красив. Его суровое лицо казалось жестоким. Глаза его спрашивали и усмехались одновременно. И Тыкма в эти несколько секунд, пока Нурберды разглядывал его и здоровался, вспомнил все неурядицы, какие были между ним и этим знатным и мудрым правителем Ахалтекинского оазиса и Мерва.

Обменявшись приветствием, Нурберды сел рядом, сунул под локоть атласную подушку и небрежно поднял руку. Тотчас слуги внесли несколько фарфоровых чайников со стопкой пиал и сладости. Нурберды приблизил к себе чайник и попросил, чтобы гости вели себя без всякого стеснения. Чтобы польстить Тыкме и Софи, он пояснил тут же:

— Я пригласил сегодня к себе самых нужных мне людей. С темп, кто остался за моим порогом, мы поговорим отдельно.

— Спасибо, Нурберды, — удовлетворенно отозвался Тыкма-сердар и тотчас спросил: — Хан Мамед-Аталык как себя чувствует? Не забыли ли о нем?

— Мамед-Аталык льет воду на руки русским, — с усмешкой пояснил Омар. — Опять заговорил о подчинении хивинскому хану. Ни совести, ни гордости. Трус!

Нурберды посмотрел на Тыкму, перевел взгляд на Софи, понял, что ни тот, ни другой не знают, что тут произошло полмесяца назад, и обстоятельно пояснил:

— Волею нашей и волею всевышнего мы недавно провели маслахат в Изгенте. Мы собрались после того, как узнали о намерении русских покорить Ахал-Теке. Когда нам сообщили, что едет сам ак-паша Скобелев, кое у кого затряслись коленки. Ата-лык струсил самым первым. Но, слава аллаху, почтенные люди, собравшиеся на маслахат, не поддержали ставленника Хивы. Лучшие люди нашей земли — Омар, Оразмамед и некоторые еще — повели себя как истинные мусульмане и слуги аллаха. Мы немедленно поднимем всех жителей Ахала и переселим сюда, в крепость. Кто не подчинится, тех будем убивать на месте.

Тыкма призадумался. Софи побледнел и переложил подушку под левый локоть. Стены крепости, за которыми сейчас они сидели, показались обоим огромным капканом, из которого уже не вырваться. То, о чем сказал Нурберды. никак не согласовывалось с их понятием о ведении войны. Они знали, что сотня всадников теке в песках не устрашится целой армии чужестранцев. Увлечь врага в Каракумы, чтобы он заблудился и, побитый песчаной бурей и налетами текинцев, пал в изнеможении, — самая дерзкая тактика. Но сидеть в крепости и отстреливаться — это безумие. Тыкма некоторое время смотрел в пиалу с чаем, затем поднес ее к губам, отхлебнул и недовольно сказал:

— Я всегда считал, Нурберды, и сейчас считаю: туркмена нельзя победить на воле. Если у него не хватит сил поразить врага, то его спасут Каракумы и быстрые ноги скакуна. Как же понимать решение маслахата? Почему почтенные ханы и аксакалы решили собрать в крепость весь парод? Разве от этого мы будем сильнее?

— Да, Тыкма-ага, сильнее, — спокойно возразил Нурберды. — Сила наша в единстве, а единства у нас нет. Ак-паша Скобелев еще в Петербурге, а Кауфман в Ташкенте. Но мы не можем поручиться за всех. Ваши кизыларватцы, по слухам, давно заготовили прошения о подданстве белому царю. Гоклены тоже приняли русское подданство. Тоже хотят стать русскими. Разве есть у нас уверенность, что не оставят нас в беде похурцы, арчманцы [2] и другие?

— Вот, значит, почему, — с сомнением проговорил Тыкма.

— Не только поэтому, Тыкма-ага, — тотчас пришел на помощь главному хану Омар. — Когда мы соберем в одно место всех стариков, жен и детей, то у джигитов не будет беспокойства за свои семьи. Есть и другая выгода, если мы всех соберем вместе. Как бы ни был силен Скобелев, все равно ни один туркмен не уйдет из крепости. Уйти из Денгли-Тепе значит отдать на растерзание отцов, жен и детей царским солдатам! Мы хорошо подумали, прежде чем пришли к такому согласию.

— Тыкма-ага, — сказал Нурберды, — чтобы не было кривых разговоров, ты тоже пересели сюда своих жен и детей. И ты тоже, Софи. И кизыларватца Худайберды приведите вместе с его семьей. О прочих людях говорить не хочу. Все как один должны переселиться в Денгли-Тепе. Таково решение маслахата, такова воля аллаха.

Нурберды замолчал. И долго в кибитке стояла жутковатая тишина, ибо за сказанным значилось: или победить, или всем умереть вместе.

— Нурберды, но как же мы развернемся в этих четырех стенах? — опять нарушил молчание Тыкма-сердар.

Нурберды иронически хмыкнул:

— Когда ваши подданные, ваши жены и дети соберутся в крепости и все мы будем спокойны, то почему бы вам и всем другим удальцам не встретить солдат Скобелева на Бендесенском перевале или в Кизыларватском ущелье? Мы разрешаем вам, и мы приказываем быстрее ветра носиться около царских вояк и налетать на них всюду, где они появятся!

— Ну что ж, это хорошо вы придумали, — подобрел и расправил согнутые плечи Тыкма-сердар. — Да только есть еще одна беда: у царских солдат винтовки лучше.