Чтение онлайн

— Ну, останься подольше в Москве, — посоветовал князь. — Я поживу один, без тебя.

— Серж, ты не понимаешь. Просто я не могу жить без дела. Я не хочу бездельничать.

Капитан молча слушал разговор Шаховских и думал об отце: получил ли он телеграмму?

Вышний Волочек встретил Студитского смутными очертаниями множества изб. Поезд остановился, и сразу донеслось многоголосое карканье ворон на колокольне и деревьях. Капитан торопливо спустился с подножки на дощатый перрон и огляделся. Вокзал был освещен тремя фонарями. Едва поезд остановился, из вагонов вышли жандармы, встали у тамбуров.

Капитан не сразу отыскал отца. Пришлось прокричать столпившимся поодаль мужикам:

— Борис Иннокентьич Студитский, отзовись!

— Здесь я, Лева! — послышался взволнованный голос.

— Ну вот и встретились наконец-то! — обнял отца капитан. — Как ты тут? Писем давно от тебя нет: думал, случилось что-нибудь!

— А что тут может случиться, в этой глухомани? — радостно отвечал старик. — Разве что смерть. Помру — сообщат. Но если и сообщат, все равно на похороны не успеешь. Мерв-то твой черт знает где. Его и на карте российской нет. Ты хоть скажи толком, когда вернешься совсем? Не век же тебе бродить по свету! Сверстники твои давно все переженились, семьями обзавелись, а тебя и женщины не прельщают.

— Вернусь, только не совсем, — отвечал Студитский податливо. — Следующим летом обязательно на месячишко приеду. Отдохнем вместе. На охоту сходим, больницу твою посмотрю. Но если говорить начистоту, отец, то у меня к тебе просьба. Оставь к дьяволу свои деревни да приезжай ко мне. Там столько для лекаря дел! Все там у нас начинается заново.

— Ты думаешь, здесь дел меньше? — усмехнулся отец. — В эту зиму опять тифом людей покосило изрядно. Добиваюсь вот, чтобы земство легкую коляску с лошадью выделило. На телеге разве далеко уедешь? В Пскове, говорят, у лекаря казенный экипаж.

— Да неужто все дело в экипаже? — засмеялся Студитский. — Знаешь что, отец. Если так, то вот держи. Тут триста рублей. Я тебе на ремонт дома приготовил, но раз тебя заботит докторская коляска — купи себе.

— Да ты что! — оттолкнул деньги отец. — Да ты в уме? Сам-то с чем останешься? Я ведь тут в своем доме, а ты — на чужбине!

Капитан насильно сунул в сюртук отцу припасенные для него три сотни и застегнул пуговицы.

Сиплый пронзительный гудок заставил обоих замолчать. Капитан, еще раз обняв отца, побежал к вагону.

— Я еду в Москву, а оттуда в Мерв! Я напишу тебе!

— Прощай, Левушка! — услышал он сквозь стук колес. — Бог сбережет тебя! Прощай!..

Вернувшись в вагон, он не нашел у окна Шаховских — ушли в купе. Капитан прижался плечом к окну, прислонил ко лбу ладонь и стал всматриваться в ночь. Город медленно уплывал, тусклые огни терялись во мраке. Вот и последний огонек сгинул, и наступила темень.

Тыкма все лето был занят сбором налогов. Ездил в Арчман и Нохур, привез оттуда на сорока верблюдах ячмень и фрукты. После долгих разъездов отсыпался целые сутки. Отдохнув, собрался было в Асхабад, к начальнику уезда, но он сам пожаловал в Геок-Тепе. Въехал во двор с казаками, по-хозяйски поднялся на айван и позвал:

— Тыкма-ага, ой, Тыкма-ага, где ты?

Сердар, щурясь, вышел из темной комнаты.

— А, начальник… Заходи, заходи… Сам к тебе собирался.

— Долго ты, однако, не показываешься в Асхабаде. Ждал тебя, ждал, да и терпение лопнуло. Много ли зерна привез?

— Сколько мог — все привез, — отвечал Тыкма, усаживая гостя на ковер. — Какие новости, господин майор?

— Махтумкули от царя возвращается, вот и приехал я поторопить тебя малость.

— Зачем меня торопить? — не понял Тыкма.

— Затем, чтоб садился поскорее в седло да отправлялся в Беурму. Разве тебе неизвестно, что царь приказал вернуть Ахал Махтумкули?

— Господин начальник, за что такая немилость? — обиделся Тыкма. — Я верой и правдой царю служу, налоги собираю, хана Махтумкули помог в Петербург отправить! Теперь ты Тыкму гонишь за все хорошие дела.

— Да разве я гоню? — всплеснул руками Сполатбог. — Царь велел, а я только выполняю. Да и что тебе так дался Ахал? Неужто в Беурме хуже? Да и родина там твоя. Сам бог велел каждому на родине помереть, а тебе уже под шестьдесят.

— Значит, Тыкма вам больше не нужен? — засопел сердар и склонил голову. — Эх вы, где совесть у вас?

— Не сердись и не горюй, сердар, — попробовал взбодрить его Сполатбог. — Как получал, так и будешь получать свои триста рублей в год. Джигитов своих поведешь к Анненкову на дорогу, поможешь ему строить почтово-транспортный тракт и насыпь.

Тыкма долго молчал, нервно теребил бороду и снова заговорил:

— Да, начальник, значит, вот как получилось. Не по-людски получилось.

— Но ведь деньги тебе те же будут идти! — возмутился начальник уезда.

— А если я от ваших денег откажусь? — спросил сердар.

— Тогда прогоним тебя на Узбой, а в Беурму другого сердара посадим.

Тыкма опять задумался.

— Ладно, господин начальник. Спасибо за все царю. Тыкма будет служить ему верой и правдой. Давай угостимся немного.

После обеда он велел своим людям снять кибитки, грузить на верблюдов и отправляться в путь. Сам занялся сдачей зерна и кишмиша. Отворил двери сарая, небрежно указал на мешки:

— Вот все тут. С собой Тыкма ничего не возьмет, не беспокойтесь.

— Ты милостивый человек, — усмехнулся Сполатбог. — Мы тебе верим, как самим себе, так что поезжай. Без тебя разберемся, что к чему.

— Ладно, прощайте, — сказал Тыкма.

Войдя еще раз в дом, он взял двуствольное ружье — подарок Рерберга, — закинул его за спину, сел на коня и поскакал из Геок-Тепе прочь. В дороге догнал своих джигитов, послал тысячу проклятий царю, Махтумкули-хану и занял место впереди отряда.

На следующий день, подъехав к беурминской крепости, Тыкма увидел открытые ворота и выругался: "Все пошло по-старому, чтоб ты сдох, проклятый шайтан, за твои козни!"

На подворье, возле двух старых юрт, встретили Тыкму обе жены. По ним он не особенно соскучился. Лишь спросил, все ли хорошо в доме. Слуги бросились к нему, взяли коня, повели в стойло. Седенький старичок сопровождал Тыкму на айван и, усаживаясь рядом с ним на ковер, тараторил:

— Новости есть, сердар. Без новостей жизни нет. Неделю назад купцы с ситцем и шелком заезжали. А сегодня кизыл-арватский бахши у нас гостит. Приехал на той. Раньше он жил здесь, у тебя батрачил.

— Ты распорядись, чтобы джигитов накормили. А бахши сюда приведи: пусть и нам сыграет, — велел Тыкма.