Чтение онлайн

— Дорогой, зачем ты боишься? — сказал Петин. — Я сам вчера сделал прививку и сегодня чувствую себя на седьмом небе. Это совсем не больно: одна незначительная царапинка.

Туркмен закивал головой. Но как только увидел, что Надя полезла в полевую сумку и достала из нее пузырек, он вскрикнул и кинулся в темноту. Он отбежал шагов на двадцать и скрылся бы совсем, если б не казаки.

— Лови туркменца! — закричал кто-то, и служивые всем скопом бросились за ним.

В темноте лишь было слышно, как перекликались они да ошалело вопил бедняга туркмен. Его опять привели к костру, но уже связанного.

— Вах, братишка! — взмолился он, глядя на Петина. — Лучше возьми ружье и застрели меня, только не коли иголкой!

— Засучите ему рукав, — приказала Надя.

Петин оголил туркмену руку, Надя помазала ее спиртом, от запаха которого гость захныкал, и маленьким железным перышком несколько раз царапнула намазанное место.

— Ну вот и все, — сказала удовлетворенно. — Развяжите его.

Туркмен облегченно вздохнул…

Успокоившись, казаки и медики расположились на покой в стенах сторожевого поста. Одни легли в телегах, другие — прямо на земле, подстелив шинели. В горах стояла гробовая тишина, словно прокатившаяся по ним черная оспа уничтожила все живое. Красный серп луны, взошедший над хребтом, почти не освещал ущелье. Темнота наводила на казаков ужас, а серп луны казался окровавленным.

— Ой-е-ой-еей! — вдруг разнеслось по ущелью. — О-о-о, бай бо-о!

Казаки вскочили с земли, медики слезли с телег.

— Шакалы, что ли, воют? — проговорил Петин.

— Да нет, это человеческий голос, — сказал казак.

— Человеческий, — подтвердил другой.

И тут снова донеслось сверху, с самой вершины горы:

— Ой-е-ей!

— Там человек, — сказал Петин и подошел к Самарину. — Ваше благородие, вроде бы сумасшедший орет!

Из караулки, небольшой каменной хижины, вышел офицер, сказал:

— Оттуда все и началось. Там и есть очаг оспы. Эй, яшули, — спросил он у туркмена, — кто там может кричать?

— Там живут чабаны, — ответил туркмен и тут же предупредил: — Но это не чабан… Это ангел смерти, Азраил. Он ходит по горам, всех осыпает черной смертью. Возьмите ружья и стреляйте, а то он сюда придет!

Казаки усмехнулись, но явно передрейфили. Наступила тишина. И тут опять донесся громкий душераздирающий вопль. И всем показалось, что он где-то совсем близко: словно сумасшедший или "ангел смерти" спустился до половины горы и подбирается к военному посту. Когда вопль разнесся еще раз, офицер вынул из кобуры пистолет и выстрелил вверх. Эхо выстрела разнеслось по горам, и на время вновь воцарилась тишина.

Вопли до утра повторялись неоднократно и никому не дали уснуть…

Утром несколько казаков, взяв ружья, отправились в гору. Прошли с полверсты, но ничего особенного не приметили. И только когда подошли к утесу, под которым протекал ручей, вновь с высоты послышался вопль и на казаков посыпались камни. Ошарашенные казаки отступили и, полные недоумения и страха, вернулись на пост. Стали совещаться, кто бы это мог быть и что предпринять.

Проговорили до полудня, решили подняться на гору с двух сторон. Если "ангел смерти" будет кидать камни в одних, то другие зайдут к нему со спины. Зарядили винтовки, взяли с собой запасные патроны, набив лядунки.

На этот раз возле утеса их никто не встретил. Когда они поднялись на вершину, то увидели ровное небольшое плато и на нем несколько кибиток. Возле них не было ни души и царила жуткая тишина. Озираясь, подошли ближе.

— Петин, ну-ка загляни, — сказал Самарин. — Может, кто-нибудь есть?

Петин откинул висевший у входа мешок, посмотрел внутрь юрты и с ужасом отшатнулся.

— Там он, — сказал, помертвев. — Много их там…

Канонир вновь отбросил мешок, и тут грянул выстрел. Следом за выстрелом из юрты выскочил бородатый человек с ружьем и крупными скачками побежал прочь. Казаки бросились следом, крича, чтобы он остановился, по бесполезно. Добежав до отвесной скалы, он по-сумасшедшему, дико взревел и бросился в пропасть.

Петин лежал вниз лицом. Ружейный заряд попал ему в грудь. Он был мертв, и под грудью темнела застывшая лужа крови. Самарин с помощью казаков перевернул его на спину, закрыл остекленевшие глаза.

— Как жестоко, как жестоко… Как нелепо, — заговорил потерянно и распорядился: — Ну, что же вы стоите, казаки? Несите убитого вниз.

Четверо казаков подняли Петина и начали спускаться с горы. Остальные пошли, заглядывая в кибитки. В той, где застрелили канонира, казаки увидели на полу мертвую женщину и двух копошащихся детей. Они были в гнойных струпьях. Пренебрегая опасностью, солдаты вынесли их на свет и, завернув в мешковину, понесли в лагерь.

Отряд всадников в косматых папахах продвигался по широкому каменистому большаку из Тегерана в Мешхед. Дорога была старой и изношенной: промоины, рытвины, валуны, скатившиеся с гор. Построенная еще шахом Аббасом в конце XVI столетия, она ежегодно пропускала бесконечное множество паломников, направлявшихся в Мешхед к мавзолею святого имама Резы. По ней проходили шахские сарбазы, и долбили ее копытами кони во время частых войн Персии и Афганистана за Герат. В наиболее диких местах, в ущельях и песках, которые пересекала дорога, постоянно водились разбойничьи шайки. Днем грабители служили при постоялых дворах, в кафе-хане [32] , а ночью выходили на разбой и со спокойной совестью убивали и грабили паломников.

С начала XIX века тегерано-мешхедский тракт облюбовали английские военные. По нему они выезжали в Хорасан, Герат и к границам Ахала и Мерва. По нему водили наемных вояк и угрожали России захватом среднеазиатских ханств. В Хорасане, неподалеку от этого большака, в пограничном городе Каф, располагалась резиденция полковника Стюарта. Отсюда он время от времени отправлялся в Тегеран, получал инструкции и возвращался вновь.

Отряд всадников, в папахах и халатах, вел из Тегерана полковник Стюарт. Маскировка, однако, не могла скрыть его серые глаза и рыжую бородку. В каждом придорожном селении, как только слезали с коней всадники и шли в кафе-хану, тотчас разносился слух: "Приехали англичане".

Стюарт не особенно спешил, но и не задерживался долго на ночевках. Из Тегерана он выехал в тот самый день, когда пришла депеша английскому послу Томсону из Петербурга: "Коронация в Москве закончилась. Ханы отправились в Мерв". До этого Стюарт все лето находился при английском посольстве, жил в летней резиденции посла, на окраине Тегерана, близ гор, в местечке Нигаристан. Вел переписку с Ост-Индским командованием в Дели, с лондонскими газетами, подстрекал Томсона, чтобы тот вынудил шаха Насретдина на вторжение персидских войск в Мерв, ибо туркменские ханы на весь мир объявили о скором добровольном вхождении Мерва в состав России. Томсон побывал у шаха, однако Насретдин не дал определенного ответа, а советники русского посла в Тегеране узнали об этой тайной беседе. Тотчас посол Зиновьев встретился с шахом и дал понять ему, что России небезразлично, о чем говорил Насретдин-шах с англичанами. В дальнейшем шах стал избегать встреч с послом Великобритании; и когда тот настоял на официальной аудиенции, шах заявил, что не может поступиться дружбой могучего и доброжелательного соседа, каковым является Россия.

Стюарт возвращался в Хорасан расстроенным и озабоченным. Вместе с Томсоном они состряпали хитроумный план вторжения в Мерв, и теперь Стюарт ехал в Мешхед, чтобы осуществить замысел.

На пятнадцатые сутки пути Стюарт увидел минареты и мечети Мешхеда. Отряд английского разведчика проехал сквозь толпы по хиабанэ-базаре — базарной улице, протянувшейся из конца в конец через весь город, и остановился у цитадели хорасанского наместника. Англичанам открыли ворота. Сам наместник, сепахсалар азам Мушир-од-Доуле, встретил на айване Стюарта. Поклонился, подал обе руки и встревожился, увидев напряженный взгляд полковника. После традиционных приветствий и вопросов о здоровье и благополучии сепахсалар дал возможность гостю смыть дорожную пыль и принял его в своей комнате, украшенной арабесками и глазурованными плитками. В центре комнаты источал прохладу небольшой фонтан. Около него возвышалась тахта, закрытая ширазскими коврами, на которых стояли блюда с угощением. Сепахсалар усадил англичанина, предложил чашку шербета, спросил, хорош ли папиток, и только потом задал первый вопрос: