Государство и анархисты (старая орфография)
Шрифт:
"Если ихъ государство будетъ дйствительно народнымъ, то зачмъ ему упраздняться", спрашиваетъ М. А. Бакунинъ. Но, конечно, нтъ и не можетъ быть народнаго государства, такъ какъ слово "народное" предполагаетъ, въ этомъ случа нчто солидарное, гармоническое, а государство, по существу своему, антагонистическое общежитіе.
Вся дятельность современныхъ соціалъ-демократовъ, вся программа ихъ будущей организаціи являются порукой, что ихъ государство не будетъ тяготть къ самоуничтоженію. "Укрпляя государство, не уничтожишь его" — справедливо замчаетъ Ф. Домела Ньювенгейсъ. И конечно, "плохой пріемъ — начинать съ укрпленія того, что хочешь разрушить". А отъ государства необходимо отдлаться, между прочимъ, и потому, что оно создаетъ и поддерживаетъ экономическое неравенство. Прибгать къ государству для противоположнаго результата такъ же невозможно, какъ пилить дрова пушкой.
"Вс правители, — говоритъ Э. Малатеста, — привыкнувъ къ власти, не пожелали бы возвратиться въ толпу. Если бы они не могли сохранить власть, они по крайней мр, укрпили бы за собою привилегированное положеніе до того момента, когда имъ пришлось бы уступить эту власть другимъ. Они употребили бы вс средства, которыя даетъ власть, чтобы заставить избрать себ преемниками своихъ друзей, которые, въ свою очередь, ихъ поддерживали бы и протежировали имъ". Говоря короче, въ соціалъ-демократическомъ государств, какъ и во всякомъ другомъ, предвидится нескончаемый рядъ правителей.
Ученіе К. Маркса и Ф. Энгельса, изъ котораго нельзя не сдлать вывода, что соціалистическій строй мыслимъ только при наличности извстной концентраціи капитала, при наличности абсолютнаго или относительнаго обдненія массъ, при наличности паденія % прибыли, при наличности все боле частыхъ и длительныхъ кризисовъ, не допускаетъ революціоннаго взрыва для перехода къ соціализму въ такой экономической "отсталой" стран какъ Россія; не допускаетъ уничтоженія государства для торжества соціализма.
Изъ того, что Парижская Коммуна побудила Маркса высказать нсколько анархическихъ положеній, которыя Ленину угодно называть "марксисткими", (благодаря неврному представленію послдняго автора объ анархизм), нельзя сдлать вывода, что Марксъ, какъ практическій дятель, былъ антигосударственникомъ. Эти взгляды Маркса носили чисто случайный характеръ, были простымъ плагіатомъ анархическихъ воззрній.
Ленинъ съ достаточнымъ основаніемъ указываетъ, что Марксъ (и это указаніе врно для извстнаго періода времени) и Энгельсъ [11] ) говорили о революціонномъ уничтоженіи буржуазнаго государства съ тмъ, чтобы на его развалинахъ или даже въ первое время такого уничтоженія, возникло пролетарское государство, которое не можетъ быть уничтожено, а можетъ только отмереть, сойти на нтъ.
Въ высшей степени несерьезно звучитъ положеніе — "разрушеніе буржуазнаго государства возможно революціоннымъ путемъ, а пролетарское государство можетъ умереть только въ процесс эволюціи". Это простая игра словъ, предполагающая, что пролетарское государство выгодно народнымъ массамъ. Государство, хотя бы оно и называлось пролетарскимъ, хотя бы оно и было организовано на другой манеръ, чмъ государство буржуазное, является такимъ страшнымъ угнетателемъ и эксплуататоромъ народныхъ, въ томъ числ и пролетарскихъ массъ, что и оно можетъ быть уничтожено революціоннымъ возстаніемъ пролетаріата. Если запасъ потенціальной революціонной энергіи достаточенъ, то оно можетъ быть сметено тотчасъ же посл уничтоженія буржуазнаго государства или одновременно съ его уничтоженіемъ.
11
Не смотря на разныя фразы, Ф. Энгельсъ не былъ революціонеромъ. Его, правда, ошибочное ученіе о роли насилія въ исторіи, его "экономическій матеріализмъ", это — ученіе о эволюціи въ вульгарномъ пониманіи послдняго слова, — не заключаютъ въ себ ничего революціоннаго.
Не революціонеръ, конечно, человкъ, говорившій въ Март 1895-го года слдующее — "Иронія міровой исторіи оборачиваетъ все вверхъ дномъ. Мы "революціонеры", мы "переворотчики" (Die Umsturzler) мы преуспваемъ въ гораздо большей степени, дйствуя законными средствами, чмъ незаконными и "переворотными". Партіи порядка, какъ он сами себя называютъ, погибаютъ въ ими же созданномъ законномъ порядк. Съ отчаяніемъ он восклицаютъ вмст съ Одиллономъ Барро — la legalite nous tue — законность для насъ смертельна, — тогда какъ мы на почв этой самой законности пріобртаемъ крпкія мышцы да румяныя щеки и выглядимъ, какъ сама вчная жизнь".
Конечно, рабочіе Германіи не отличаются румяными щеками, въ отличіе отъ своихъ партійныхъ вождей, но дло даже не въ этомъ, а въ томъ, что публицистъ полагающій, что соціалистамъ надо стоять на законной, не революціонной почв, только по странному недоразумнію можетъ быть названъ революціонеромъ.
Въ сущности, выраженіе "пролетарское государство" также не врно, какъ выраженіе "всенародное государство", примняемое къ государству буржуазному. Ясно, что — даже революціонное уничтоженіе буржуазнаго государства не передало въ Россіи и нигд не можетъ передать государственную принудительную власть пролетаріату. Эта власть можетъ быть передана или захвачена только лицами, выбранными пролетаріями и другими группами населенія (крестьянами и солдатами, съ которыми сочтутъ нужнымъ считаться). Ясно также, что въ результат эта власть попадаетъ въ руки полуинтеллигентовъ и интеллигентовъ, которые, опираясь на старое чиновничество (тамъ гд оно не опасно для нихъ, напримръ, въ счетномъ отдл, хотя бы въ сберегательныхъ кассахъ) и на чиновничество новое, вырванное изъ рядовъ пролетаріата, создадутъ интеллигенто-кратическое государство.
Это государство, при наличности извстныхъ условій, можетъ бороться съ буржуазіей, но во всякомъ случа является не пролетарско-кратическимъ (и, конечно, не буржуазно-кратическимъ), а его эксплуатація и угнетеніе населенія въ пользу сначала, быть можетъ, и не большой, но постоянно растущей части интеллигенціи, неизбжны.
Революціонное уничтоженіе буржуазнаго государства это — срзаніе верхушки, цвтовъ и плодовъ ядовитаго дерева. Анархическое уничтоженіе (всякаго) государства, это — подрзаніе корней этого ядовитаго дерева.
Странно читать въ наше время, хотя бы въ книжк того же Ленина, что анархисты думаютъ "отмнить" государство. Вдь кто-кто, а анархисты не думаютъ объ изданіи декретовъ: это — прерогатива государственной власти, которой они чураются.
У нихъ нтъ и рчи объ отмн государства, а все дло сводится къ его уничтоженію путемъ уничтоженія злоупотребленія вещами, то есть, путемъ уничтоженія собственности — все одно: частной или государственной — и путемъ уничтоженія злоупотребленія силой — все равно со стороны буржуазнаго или интелигенто — кратическаго государства, — то есть путемъ уничтоженія принудительной власти.
Нтъ и тни основаній предполагать, что новая властная группа "пролетарскаго" государства не употребитъ всхъ усилій и при томъ усилій боле обдуманныхъ, чмъ буржуазія, для того, чтобы не дать отмереть этому государству.
И эта группа выпуститъ власть изъ своихъ не мене цпкихъ, чмъ у буржуазіи и дворянства рукъ, только тогда, когда нарвется или на массовое пассивное или, врне, на революціонное сопротивленіе пролетаріата и остального трудового народа.
И не далеко то время, когда правители "пролетарскаго государства" обопрутся въ Россіи не на городскихъ рабочихъ, а на получившее землю крестьянство.
Государство и освобожденіе трудящихся
"Не было примра въ исторіи человчества, чтобы классъ рабовладльцевъ освободилъ рабовъ".
Нельзя стремиться къ захвату принудительной власти во имя освобожденія трудящихся. Вольному экономическому строю долженъ соотвтствовать и вольный же, отнюдь не покоящійся на принудительной власти общественный строй — анархія.
Государство всегда имло своею цлью "отдать массу населенія, которымъ оно управляетъ, группамъ эксплуататоровъ, обезпечить имъ право на эксплуатацію, продолжить это право. Съ этою цлью было устроено государство; это является его существенной миссіей до нашихъ дней", — пишетъ П. А. Кропоткинъ. "Государство, — спрашиваетъ этотъ ученый, — которое выработалось въ исторіи цивилизаціи для того, чтобы придать легальный характеръ эксплуатаціи массъ привилегированными классами, — можетъ ли оно быть орудіемъ освобожденія этихъ массъ?"
Новыя экономическія формы требуютъ и новыхъ общественныхъ группировокъ. "Рабочимъ, — говоритъ П. А. Кропоткинъ, — которые хотятъ своего освобожденія, говорятъ — "дайте намъ только пробраться къ власти въ ея современной политической форм, выработанной господами буржуа, капиталистами для того, чтобы васъ эксплуатировать?" Такъ говорятъ, хотя очень хорошо извстно изъ всхъ уроковъ исторіи, что новая экономическая форма общества никогда не могла развиться безъ того, чтобы новая политическая форма не была въ то же время выработана и развита тми, кто старались освободиться".
Было бы очень странно, если бы атеистъ, желая распространенія своихъ идей, сталъ убждать своихъ единомышленниковъ занимать мста архіереевъ, а самъ бы старался пробраться въ митрополиты. Было бы странно, если бы аболиціонисты Америки, вмсто того, чтобы силою освободить рабовъ-негровъ, стали бы добиваться положенія рабовладльцевъ. Но соціалъ-демократамъ не привыкать къ странностямъ.
Мы уврены, что новое дисциплинированное, централистическое государство соціалъ-демократовъ, — эта чудовищная выдумка заблудившихся умовъ, этотъ дряблый плодъ унтеръ-офицерской психики, — не будетъ существовать. Такой взглядъ раздляется не одними только сторонниками анархическаго коммунизма. "Эту общественную функцію, состоящую въ образованіи капиталовъ и въ управленіи капиталами"… коллективистическая школа хочетъ передать государству и этимъ она продолжала римскую, регальную, якобинскую и наполеоновскую традицію, — пишетъ профессоръ Л. Дюги, — эта школа идетъ противъ фактовъ, такъ какъ ея система заключаетъ въ себ сохраненіе личнаго и сувереннаго государства; это же государство умерло или находится при смерти. И къ счастью; ибо, если-бы колективистическая доктрина восторжествовала, то государство сдлалось бы чудовищной властью, боле грозной еще, чмъ государство, вышедшее изъ революціи; это было бы уничтоженіемъ индивида и возвратомъ къ варварству.