Чтение онлайн

Шанти нахмурился. Выходит, Анабель просто хотела слинять. Ни он, ни Оливер, да вообще никто из окружающих не был ей по-настоящему дорог. Была привязанность и только. Крестьянин иногда жаловался, что предлагал ей свободу в браке, но та всякий раз уходила от ответа. Наверное, ей просто было комфортно рядом с ним, или она боялась разбить влюбленному парню сердце. Женщин трудно понять, а когда это все-таки удается, трудно не придушить.

— План как решето — полон дыр, — в раздумьях заключила Морелла, проведя пальцами по острому подбородку. — Надеюсь, ты все хорошо взвесила. Нигма поддержит тебя, только если помыслы твои будут чисты, а путь верен.

— Не нужна мне ее поддержка. Я и сама прекрасно справлюсь.

— Тогда вам нет смысла идти в обход лишних десять миль. Я проведу вас напрямик через лес.

Шанти доел рагу, не проронив ни слова. Ему бы следовало отказаться. Просто подняться по западному склону и забыть крестьянку навсегда, но чувства никуда не делись. Его по-прежнему влекло к этой странной, грубой девушке, в сущности забывшей, что такое любовь и нежность. К тому же теперь рядом не было никого, кто мог бы ему помешать.

Покончив с салатом, они поднялись из-за стола. Миранда осталась в кресле, потягивать травяной настой с листьями лайдора. Ей по-прежнему нездоровилось, и подолгу ходить она не могла.

— Ждите здесь, — произнесла ведьма, сняв передник. — Миранда скажет, когда можно будет выйти.

— Мы что, прямо так пойдем через лес? — вымолвил он, схватившись за живот.

Тело внезапно сковал озноб. Шанти задрожал, нутром чуя, что еще одну встречу с потусторонними силами его сердце точно не перенесет. Он разом вспомнил и висящего в петле Брэтта, и разрубленного Оливера, и мертвого рыцаря с окровавленным мечом.

— А как же заброшенное кладбище? А звери?

— Просто ждите и ничему не удивляйтесь.

Морелла улыбнулась и вышла, не сказав больше ни слова. Оба посмотрели на Миранду. Девочка сидела в кресле, обеими ручонками обхватив деревянную кружку. Глядя на них, она лишь плечами пожала. Анабель смерила ее презрительным взглядом и спросила:

— Слушай, ты, любимица Ниргала, надеюсь, у тебя хватило ума не болтать про тот склеп?

— Хватило, — только и ответила та.

Удовлетворившись ответом, крестьянка отвернулась и мгновенно о ней забыла. В это же время он вручил подруге оружие Оливера и волнистый наконечник ее собственного копья, большая часть которого сгорела вместе с мертвым чародеем. Анабель заткнула лезвие за пояс и в знак признательности коснулась губами его щеки. Поцелуй наполнил сердце трепетом, хоть после недавнего разговора и казался не таким уж сладким.

Встав напротив стеллажа, они какое-то время разглядывали пыльные мензурки, и даже взяли полистать книги, в которых кроме изображения растений не было других картинок. Затем тишину нарушил робкий голосок маленькой ведьмы, объявившей, что им пора выходить. Анабель первая зашагала к выходу, не сказав ни слова на прощание. Казалось, чудачества странной семейки подошли к концу, но то, что они увидели снаружи, привело их в недоумение. На кустах у входа в пещеру висело женское платье, а рядом, среди камней, стояла волчица. Покрытый белой шерстью хищник пристально наблюдал за ними огромными зелеными глазищами. Он схватился за нож, но Анабель его остановила.

— Ничему не удивляйся, — напомнила девушка, указав копьем на платье.

Волчица меж тем повернулась и направилась в чащу. Шанти, глядя ей вслед, не сразу понял, что произошло, а когда до него дошло, нервно улыбнулся. Обычно, чтобы принять облик животного, люди пользовались свитками обращения. Это порождало иллюзию преображения заклинателя в зверя. На деле же магия давала им только силу и скорость выбранного животного. Человек по-прежнему передвигался на двух ногах, носил одежду, оружие и мог даже разговаривать. Волшебство же Мореллы подразумевало полное изменение костей и кожного покрова. Оглянувшись на платье, под которым лежали лоскутки тонкой материи, Шанти содрогнулся, вспомнив историю о друидах и волшебстве сфералей. Наверное, сила природы была сложнее рукотворной магии свитков.

— Странная женщина, — произнесла Анабель, следуя за белой волчицей. — Чересчур щедрая для отшельницы.

— Будь у Мореллы свиток обращения, по-твоему, стала бы она его спускать на прогулку по лесу? Лучше не думай об этом. Мать и дочь не зря живут в глуши. У обеих есть тайны.

Мягко ступая по ковру сухих листьев, волчица медленно шла сквозь кусты, время от времени принюхиваясь. Иногда она меняла направление и обходила, казалось, безопасные участки леса. Шанти, наблюдая за ее поведением, вскоре догадался, что та избегает встречи с хищниками, чьи берлоги и гнезда попадались на пути. Один раз он даже заметил, как неподалеку из дыры в земле ненадолго поднялась безобразная голова гигантской птицы, почуявшей людей.

Шелест травы на ветру возвестил о том, что они приблизились к полям. Пересекая заросли теневого папоротника, оба попали на крошечную поляну, где в одночасье едва не расстались с жизнью. Высматривая вдалеке между просветами деревьев ферму Годвина, они вплотную приблизились к волчьей яме и непременно провалились бы внутрь, если бы волчица вовремя не зарычала.

— Ниргал меня разорви! — попятившись, произнес Шанти, глядя на окровавленные колья внизу.

— Наверное, местные охотники вырыли.

Анабель оглянулась, собираясь поблагодарить спасительницу, но волчицы рядом уже не было.

— Смотри-ка! — воскликнул Шанти, указав в сторону опушки. — Она вывела нас к утесам. Фермы здесь нет. Староста тебя точно не найдет.

— Морелла, люблю тебя, — прошептала девушка, послав в чащу воздушный поцелуй.

Достигнув рощи, они пошли вдоль поля, где под палящим солнцем стояли пугала в дрожащих на ветру лохмотьях. Пока не созрела пшеница, большинство крестьян трудилось на огородах и лесоповалах. Встречи с ними они могли не опасаться, как и встречи с наемниками, предпочитавшими проводить время у дорог или в таверне у Гриффина. Справа возвышалась сланцевая гряда, закрывавшая собой часть неба. Золотистые лучи освещали ее вершину и кромку рощи, ту часть, где начиналась пашня. Близился вечер, и тени постепенно вытягивались, пересекая заваленные камнями низины и заросли маквиса у подножья скал.

— Тебе правда жаль Оливера? — нарушил долгое молчание Шанти, глядя на море зеленой пшеницы.

— А ты как думаешь?

— Сказать, что ты убита горем — трудно.

— По-твоему я должна плакать весь день и умолять Нисмасса вернуть мне любимого? — с издевкой отозвалась крестьянка, поигрывая копьем.

— Никто бы не удивился. Вы были так близки. Оливер тобой дорожил. Уж я-то знаю. Он мне говорил. Я понимаю, каково тебе сейчас, так что можешь себя не сдерживать.

Анабель остановилась и пристально на него посмотрела, сощурившись так, словно собиралась пустить стрелу. Губы ее задрожали. В глазах появился блеск. Казалось, она все-таки заплачет, но железная воля снова взяла верх.

— В старом доме у ручья жила дружная семья, — зловеще прошептала она и, как ни в чем не бывало, зашагала дальше. — Всегда помни, что это уже конец. Слишком много опасностей вокруг и слишком мало таких как Оливер или как ты. Тех, кто готов помочь задарма. Да, я любила его. Теперь он мертв. Что с того? Любой из нас рано или поздно умрет. Разве не глупо рыдать над разбитым кувшином молока?

— В слезах нет ничего постыдного, Анабель. Как нет глупости в чувствах.

Шанти все надеялся, что девушка сбросит маску и откроется ему, но Анабель по-прежнему была неприступна и холодна как могила.