Чтение онлайн

Мы вскакиваем:

– Сидите, сидите!
– говорит он, проходя ближе к столу и снимая шапку.

– Узнаю в пришедшем рослого, под стать командиру эскадрильи, человека, который рядом с капитаном Сураем молча стоял перед строем, переводя изучающим взгляд с одного летчика на другого.

– Комиссар эскадрильи, - представился он.
– Фамилия - Лещинер, зовут Зиновий.

Положив шапку на стол, вынул кисет и стал набивать трубку. Старцев выразительно посмотрел на трубку и подмигнул Мыльникову.

– Закуривайте, - комиссар протянул кисет.
– Вот только бумаги не держу.

Ребята скромно взяли по щепотке табаку. Мыльников оторвал кусок газеты и свернул цигарку толщиной в палец.

– Что бы и на завтра хватило, - пояснил он ребятам.

– Берите, берите, - дружелюбно подбодрил комиссар нашего нахрапистого дружка.
– У меня еще есть пачка "Звезды".

Он высек огонь из зажигалки, протянул ребятам, потом стал раскуривать трубку. Пока он это делал, я поближе рассмотрел его. Интеллигентное лицо, спокойное, доброе, изрезанное легкими морщинками. Голубые, словно незабудки, глаза. Мягкая улыбка с ямочками около полных губ. Было в комиссаре что-то далекое, штатское и вместе с тем близкое, словно мы знаи его всю жизнь.

– Будем знакомиться!
– сказал он, сделав глубокую затяжку.
– Начнем с вас, - указал он на Павла.
– Расскажите, пожалуйста о себе.

Младший лейтенант Старцев. 1920 года рождения. Работал на Уралмаше. Окончил, как и все мы Пермскую авиашколу..
– Павел кивнул на сидевших ребят.

– Родители ваши где?

– Детдомовский я...

– Ясно. А вы откуда?
– обратился он к Мыльникову.

– Из Омска я.

– Сибирь-матушка, - заметил комиссар.
– Широка и богата, как вся наша страна, и также сильна.

Он сделал глубокую затяжку и закашлялся.

– А что отступали мы долго, так ведь немец пока сильнее нас. Напал внезапно.

– Силу немалую скопил...
– включился в разговор Старцев.

– Совершенно правильно вы говорите, - согласился со Старцевым комиссар и потянул трубку.
– Почти всю Западную Европу Гитлер ограбил, заставил гнуть спину на войну. Только просчитался он сильно. Россия ему не Бельгия и не Голландия... А главное - Советская Россия. Не внял советам Бисмарка, предостерегавшего немца от войны с Россией.

Мы слушаем комиссара, а он продолжает:

– Территория у нас огромная. Никакая молниеностность нам не страшна. Нынешняя война - это война длительная. Это, если хотите состязание двух систем - социалистической и капиталистической. Войну, что марафонский бег, выигрывает тот кто мобилизовал волю, сохранил ритм дыхания и на весь путь рассчитал свои силы. Силы у нас есть. Воля к победе у народа огромная, его морально-политическое единство крепко, как гранит. Мы обязательно победим, друзья мои! Может не всем придется пройтись по парадному ковру победы, но мы победим: иначе быть не может.

Мы согласны с комиссаром. Он замолчал, окинул нас задумчивым взглядом и убежденно сказал:

– Да, да, мы разгромим врага! Вот прочтите на досуге.
– Он вынул из кармана, положил на стол брошюру с докладом И.В. Сталина "24-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции". Здесь все сказано. Задачи четко сформулированы.

Комиссар подкрепляет свои слова легким постукиванием ладони о стол и смотрит на лампу, вокруг которой кружатся синие нити табачного дыма. Мыльников нарушает короткую паузу:

– Можно вопрос, товарищ комиссар?

– Конечно можно.
– У улыбчивых губ комиссара появились обескураживающиеся ямочки.
– Отчего ж нельзя? Спрашивайте. Если смогу, то отвечу сейчас. Если нет, то завтра или послезавтра.

– Вы вот здорово обо всем толковали, о нас все узнали...

Мыльников стеснительно прервал речь.

– Говорите, говорите, пожалуйста, - подбодрил его комиссар и опять дружелюбно улыбнулся.

– А о себе ни слова не сказали..

– Вон оно что!
– оживился комиссар.
– Понимаю, понимаю. Так это поправимо.
– Он посмотрел на часы.
– Но поздно уже. Как - нибудь в другой раз...

– А может сейчас?
– не отступал Мыльников.
– Ребята, чего молчите?

– Время детское, - отозвался Старцев.
– Спать все равно рано.

– И покурим опять же по второму заходу, - не упустил случая Мыльников сострить. Он потянулся к кисету.

– Женя у тебя в кармане запасец такой, что на троих хватит, - напомнил друг Старцев о недокуренной папиросе.

Мыльников без стеснения ответил:

– Это НЗ. На утро припасен, - и стал свертывать новую цыгарку.

– Курите, курите, пожалуйста, - улыбаясь сказал комиссар.

Ребята с нескрываемым любопытством смотрели на комиссара. Паша Старцев задумчиво подпер скулы кулаками. Женька Мыльников потихонечку покуривал и отмахивал в сторону едкий дым. Я смотрел на лицо комиссара и ловил себя на мысли, будто бы мы с ним раньше где-то встречались...

Комиссар раскурил трубку, с наслаждением, как заядлый курильщик, затянулся.

– Мне тридцать лет. Родился на Киевщине. В семье нас росло десять братьев. Работать начал с четырнадцати лет на мельнице у кулака. Позже уехал в Николаев, устроился на завод в котельный цех, "глухарем", - так тогда называли котельщиков... В комсомоле с 1928 года. Член партии с 1932 года.

Учился я на рабфаке, на курсах штурманов и в промакадемии. Был пограничником и комсомольским работником. Затем работал в горком партии. В августе этого года а Политуправлении Южного фронта получил назначение в наш 210-й авиаполк. Вот коротко и все.

Комиссар аккуратно выбил погасшую трубку, положил е в карман и, попрощавшись с каждым из нас за руку ушел.

Позже в разных фронтовых ситуациях мы еще ближе познакомились с комиссаром Лещинером. И всегда он оставался для нас наставником, доступным товарищем, обаятельным и очень обходительным человеком.

Первый боевой вылет

Наконец наступил долгожданный день - 28 декабря 1941 года - день моего первого боевого вылета.

Настроение у меня, как и у всех ребят, было радостное. Совсем недавно начался разгром фашистских захватчиков под Москвой. Враг бежал бросая технику, оставляя наши города и села.

Мы сидим в землянке вблизи от стоянки самолетов. Жарко палит печка-буржуйка. На нарах аккуратно постлана солома. Маленький стол, на котором подмигивает походная лампа сделанная техниками из гильзы снаряда.