Чтение онлайн

В термическом отделении лаборатории в то время осваивался процесс газовой цементации. Это было ново и интересно. С большим удовольствием и рвением я включился в экспериментальную работу.

А мысль о небе не давала покоя. Прием в летную школу будет зимой. Почти каждый день ходил с Николаем на аэродром. Иногда удавалось полетать в тренировочном отряде аэроклуба.

Мучил нас основной вопрос: как уйти с завода? Два года мы обязаны по положению отработать после техникума на производстве...

Деревья сбросили пожелтевшие листья. Похолодало. Настала пора нудных дождей.

– Надо действовать!
– говорит Николай.
– На носу прием, а мы еще не знаем, отпустят ли нас с завода.

Написали заявления, отнесли в отдел кадров.

– Люди нам самим нужны, тем более техники, - сказал лысый мужчина в очках, самый главный начальник по кадрам, и положил заявление в папку..
– И не просите, не отпущу...

Ушли мы удрученные и растерянные от такого неожиданного поворота дела.

– Махнем в аэроклуб?
– предложил Николай.
– Там наверняка помогут.

На следующий день после работы пошли мы к начальнику аэроклуба. Встретил он нас как старых знакомых, с шутливой ноткой в голосе спросил:

– По второму заходу в аэроклуб решили пойти?

– Нет в авиашколу хотим, а заводское начальство не отпускает. Как быть с документами? Подлинники ведь нужны? А они на заводе.

– Подождите, это я сейчас выясню, - сказал начальник аэроклуба и позвонил в летную школу.

Он разговаривал по телефону, мы не сводили с него глаз.

– Для поступления в авиашколу достаточно тех документов, которые на каждого из вас находятся в аэроклубе, - сообщил он нам результат своего телефонного разговора.
– Я перешлю их в летную школу. А уж дальше решайте сами...

Вышли мы от начальника аэроклуба озадаченные. И вот тут созрело у нас решение уйти в авиашколу без оформления увольнения с завода. Это было единственным выходом из создавшегося положения. Иначе путь в небо был закрыт.

– Явимся прямо на сборный пункт для отправки в авиашколу, - говорю неделю спустя Николаю.
– И все тут. Больше ничего от нас не требуется.

– Знаешь я передумал...

– Почему?

– Идея одна пришла. Пока не апробирую в заводских условиях, никуда не пойду...

Николай стал с жаром рассказывать о приспособлении к металлорежущему станку.

– Как знаешь, - говорю ему.
– Оставайся. А я хочу летать!

Вместе с группой аэроклубовских ребят в одно из воскресений пошел я на сборный пункт. Нас остригли наголо под нулевку. Выдали обмундирование. Разместили в казарме школы. На заводе никого заранее не предупредили. Поступок наш нельзя, конечно, назвать правильным. Но по молодости лет и горячности характера нам казалось, что мы правы - ведь следовали призыву : "молодежь, на самолет!".

В понедельник нас стали разыскивать. Чрезвычайное происшествие: комсомольцы не вышли на работу. Семь человек - и все окончили аэроклуб. Искать больше негде, как в авиашколе.

Вечером заводские ребята принесли нехорошую весть:

– За самовольный уход с работы вас хотят отдать под суд...

– Что мы, на рыбалку за карасями уехали?

Недели две длилась тяжба между начальством завода и авиашколы. А тем временем мы привыкали к военной службе. Расчет на заводе нам, конечно, оформили. Увидев нас в курсантской форме, начальник отдела кадров вышел из-за стола, приветливо улыбаясь.

– Вот ваши документы. А деньги вам выдадут в кассе.

Мы поблагодарили его и, получив полный расчет, распростились с заводом.

Было это в первое увольнение в город, после положенного карантина. Я поехал к родным. Отец с матерью тогда уже жили в Перми у брата Ивана. Он вернулся с военной службы, воевал на Хасане, получил квартиру от завода.

Мать, увидя меня в военной форме, всплеснула руками, заплакала. Старший брат Александр заметил:

– Ты поправился и порозовел немного. Видно, служба тебе на пользу.

– Ну как начальство?
– спросил отец.
– Строгое?

– В меру...

Отец угощает вином.

– Мне не положено, - говорю, отодвигая стакан.
– Двое ребят по кружке пива выпили, отчислили из школы...

– Это верно, сынок. Опасное это дело, летать-то? И служба дело нелегкое. Ты уж старайся. Хорошим солдатом будь. С немцем-то, видно, еще раз воевать-то придется...

– Постараюсь. По своему выбору пошел в авиашколу.

Когда мы пришли в Пермскую авиашколу, она сделала лишь первые выпуски военных летчиков, но уже имела свои традиции и пользовалась известностью среди других подобных военных учебных заведений.

В школе был твердый, раз и навсегда заведенный порядок, как и полагалось по уставу. Во всем соблюдалась железная дисциплина и строжайший режим. Занятия были весьма напряженные. День - теория, день - полеты.

Самолеты к полетам готовили сами курсанты, сами занимались ремонтом машин. Все делалось под непосредственным руководством и началом опытных командиров.

В зимнее время курсанты жили в казармах, летом - в палаточном лагере. Раз в месяц мы имели право на увольнение в город.

Установленный распорядок дня выполнялся с точностью до минуты. На личные дела курсанту отводилось 45 минут в сутки.

Школа была укомплектована опытными квалифицированными преподавателями. Среди них и бравые строевые командиры, и знатоки летного дела, и великолепные педагоги по теории полета, и сильные политработники. Начальник школы - строгий и справедливый полковник Карпов. Теорию полета нам преподавал Галинский. Летали мы с хорошими летчиками: инструктором Матвеевым и командиром звена Вайгачевым. Эскадрилья наша была вверена опытному командиру Елисееву. Фамилий других своих наставников я, к сожалению, не помню. Может, потому, что срок общения с каждым из них был не такой уж длительный, но скорее всего от того, что в армии командира называют не по фамилии, а лишь по воинскому званию. И тем не менее я помню, как будто это происходило вчера, кряжистого, со шпалой в петлице, русоволосого человека с синими глазами, - комиссара училища. Он присутствовал у нас на политзанятиях.

Комиссар молча внимательно слушал объяснение лейтенанта, проводившего занятия. Утвердительно кивал, подтверждая ответ курсанта на заданный вопрос. Хмурился, когда один из курсантов мямлил. А когда занятия подошли к концу, он поднялся, подошел к кафедре и совсем по-штатски сказал:

– Какие ко мне, товарищи, будут вопросы?

Короткое замешательство. Потом Сергей Аблеев попросил:

– Расскажите нам про "национал-социалистов".

– Этот тема следующего занятия, - поспешно уточнил лейтенант.
– Мы еще не готовились...