Чтение онлайн

Нередко нас приглашали слушать Чайковского, Баха, Бетховена. Были дни, когда мы знакомились с русскими романсами в исполнении замечательного певца Собинова.

Сам хозяин лаборатории обычно садился в свое рабочее кресло, закрывал глаза и, не шелохнувшись, слушал музыку. Изредка он, словно очнувшись от забытья, негромко восклицал:

– Это, скажу я вам, превосходно!

– Что может быть лучше музыки!

– Музыка очищает душу тонизирует жизнь!

Мы с восхищением и благодарностью смотрели на своего учителя, слушали, как зачарованные, не всегда понятную нам музыку. Необычность обстановки, мелодичность звуков, словно из глубины веков, благоговейные восклицания Тихонравова, - все это приводило нас в восторг, и мы невольно для себя начинали смутно понимать таинственное, неповторимое в звучании сонат и симфоний...

В своем преподавателе Тихонравове видели мы не только великолепного специалиста, но и увлеченного человека. На свои деньги он покупал билеты в театр, раздавал их учащимся, особо преуспевшим в химии, чтобы они познакомились с оперным искусством. Два раза и мне довелось получить эту необычную и чуть-чуть таинственную, как сам Тихонравов, премию. Так впервые в жизни послушал я "Евгения Онегина", сидя во втором ряду партера.

Осмысливая годы своей юности, понимаешь: как важно иметь рядом наставника, более опытного и зрелого человека. Словно в боевом строю, предстают передо мной люди: одни - ведущие, другие - ведомые. В разное время каждый человек бывает и тем и другим. Вот такими ведущими для меня в ранние годы были отец, братья, учителя и мой товарищ по техникуму Николай Семериков. А потом у меня появились свои ведомые, которые со временем тоже стали ведущими. И так до бесконечности, как в цепной реакции жизни.

Николай Семериков

Счастливая судьба свела меня в техникуме с этим невысоким, энергичным, с умными серыми глазами парнем из шахтерского города Губахи.

Жили мы с ним в одной комнате общежития и как-то незаметно подружились, хотя и учились в разных группах. Он был механиком, я - химиком.

Однажды я готовился к последнему экзамену за первый курс техникума. Вдруг пришел Семериков и стал что-то мастерить в углу на столе. Подхожу к нему, спрашиваю в шутку:

– Трактор собираешь?

– Нет, радиоприемник...

– Не может быть.

– Может, да еще как! Если хочешь помогай.

Сказал он это без насмешки и вызова. Так, как будто мы с ним сызмальства вместе работали.

Николай до техникума был киномехаником и, по-видимому, кое-что смыслил в радиотехнике. Помогал ему, чем мог. А когда радиоприемник был готов, Николай сказал:

– Теперь попробуй сам собери такой. Свободного времени летом будет много.

Дал мне Николай журнал со схемой и описанием приемника.

– Света небось в деревне нет?
– спросил он.
– Тогда сделаешь на батарейках, как на схеме показано, только радиолампы надо раздобыть.

– Где их возьмешь?

– Попроси у физика. Он тебе не откажет.

Преподаватель физики Бабин весьма поощрительно отнесся к нашей затее. Он разыскал где-то у себя в лаборатории две лампы панель от старого радиоприемника, катушку проводов и, передавая мне, сказал:

– Весь свет прослушать можно. Люблю когда московские куранты бьют...

В первый же день каникул я засел за работу, и недели через две радиоприемник был собран. Работал он от трех батареек от карманного фонаря. Для нас это была, несомненно новинка, хотя и примитивная.

Вдвоем с братом Евгением установили на крыше избы первую в деревне антенну.

Что такое радио односельчане конечно знали. Однако первый в деревне радиоприемник они восприняли почти как первый спутник в небе. Антенна, точно магнит, притягивала к нашей избе любителей радио. Как бы там ни было, а все же диковинка!

По вечерам около радиоприемника собирались односельчане, чтобы послушать радиопередачи, в том числе и о волновавших нас событиях в Испании.

Помню как сейчас, когда я ехал на каникулы домой, то на стене в зале для пассажиров пермского вокзала видел большую карту Испании с красными флажками, обозначавшими линию фронта.

Возле карты стояли два лейтенанта, военных летчика. Комментируя события, они говорили между собой:

– Трудно небось достается республиканцам...

– Вот бы пойти им на помощь...

– Думаешь пошлют?

– Попытка - не пытка...

Постояв в раздумье минуту-другую, они направились к выходу. А мы с ребятами молча смотрели им вслед. Нам тоже очень хотелось помочь республиканской Испании. В душе мы уже ненавидели фашизм. Но тогда мы еще не думали о том, что спустя всего несколько лет многим из нас придется лицом к лицу встретиться с немецко-фашистскими захватчиками.

После каникул, когда мы учились уже на втором курсе техникума, Николай затащил меня в аэроклуб. Там увидели мы ребят в синих комбинезонах.

– Кто это такие?
– спрашиваю у друга.

– Аэроклубовцы. Учатся летать. Вот бы куда нам податься...

Глаза у Николая засветились.

У дежурного по аэроклубу инструктора мы спросили о правилах приема.

– Физподготовка у нас требуется крепкая, - особо обратил он наше внимание.
– Перегрузку на самолете выдерживают только хорошо натренированные. Если к нам хотите, то надо подзаняться.

Решили мы пойти в аэроклуб. Целый год потратили на физическую подготовку. Занимались в секции тяжелой атлетики, делали по утрам зарядку с гантелями. Через год действовали более уверенно. Мышцы наши немного окрепли, да и в осте мы заметно прибавили.

В аэроклуб на этот раз пришли гурьбой, человек около десяти. Прошли медицинскую комиссию и были зачислены в курсанты.

Сам факт приема в аэроклуб был для меня важным радостным событием. Николай же воспринял это как должное.

– Разве мы хуже других?
– только и услышал я от него.

А на другой день, когда мы шли из техникума, Николай вдруг воскликнул:

– Знаешь, мысль одна пришла! В мехцехе, по-моему технология устарела. Что, если вот так сделать?

Он палочкой на земле рисует схему расстановки станков с новыми приспособлениями.

– Поможешь вычертить?

– Конечно.

Мой друг всегда бредил какими-то идеями. И вот сейчас, несмотря на прием в аэроклуб и занятия в техникуме, он беспокоился о заводской технологии. И его энергии на все хватало с избытком.

В школе крылатых

Началась трудная, до предела насыщенная жизнь. Мотор, самолет, теория полета, аэронавигация, метеорология - все для нас было ново, все необычайно волновало и шаг за шагом приближало к осуществлению заветной мечты. Даже воздух учебных классов аэроклуба, пропитанный стойким запахом авиационного лака - эмалита, постоянно напоминал, что мы - авиаторы, что мы хотим летать! Четыре раза в неделю по десять часов занятий в день: шесть - в техникуме и четыре - в аэроклубе. Да надо еще и выполнить домашние задания, и сдать по деталям машин курсовой проект лебедки в срок, и в кино сходить на последний сеанс. И все успевали, откуда только бралась энергия!