Чтение онлайн

К маю успешно закончили теоретический курс и сдали зачеты. Десяти курсантам, в том числе и мне, в виде поощрения, разрешили полет с инструктором за "пассажира" на очередной их тренировке.

Приехали на аэродром. Руководитель полетов нас распределил по самолетам.

– Семериков и Сивков - на четверку, - сказал он.
– Инструктор уже ждет.

Подошли к самолету. Николай подталкивает меня. Вижу : у крыла стоит девушка, небольшого роста, в кожаном реглане. Узнаю в ней инструктора Аню Богачеву. Вот тебе, думаю, с кем лететь придется... От неожиданности растерянно попятился было назад. А она кричит:

– Чего остановились!?
– Голос у нее звонкий и совсем не как у начальницы. Годами она чуть постарше нас.
– Или самолет первый раз увидели?!

Николай молча смотрит на нее. Я сконфуженно улыбаюсь.

– С тебя, что ли, начнем?
– спрашивает, не то утверждает она и машет мне перчаткой.
– Полезай!

Николай смеется и подталкивает меня. Забираюсь в заднюю кабину. Впереди меня садится Аня.

– Ничего не трогай!
– кричит она мне и делает выразительный жест в сторону оборудования кабины.

Понимаю, что мне еще рано браться за управление самолетом.

Заработал мотор. Ничего не стало слышно, кроме рева и треска.

Разбег и взлет.

Сделали круг над аэродромом и сели.

Когда самолет зарулил на линию старта, вылезая из кабины, я удивленно спросил инструктора:

– Так мало?

– Хорошенького по чуть-чуть, - улыбаясь ответила она.

– Поздравляю с воздушным крещением!
– пожал мне руку Николай.
– Как прошел первый полет?

– Не понял еще как следует...

– А зря. Такая дивчина была за извозчика, а он не понял!

Мой первый полет за "пассажира" действительно меня ничем не поразил. Слишком он был коротким.

Под впечатлением разговоров о первом полете я готовился к значительно большему и поэтому успел лишь заметить, что все предметы на земле стали маленькими, словно игрушечными, и двигались медленно-медленно, хотя самолет летел со скоростью 100 километров в час!

Самым сильным впечатлением от первого полета было, конечно, что в качестве пилота-инструктора летела девушка, везла меня, здоровенного парня, тогда, как мне казалось все должно было быть совсем наоборот...

В тот же день мы полетели с другим инструктором - Георгием Сирицким в зону на пилотаж. Вот тут уж я почувствовал все "прелести" фигурного полета. Когда самолет, накренившись на крыло почти на 90 градусов, входил в вираж, то мне казалось, что земля словно наклоняется на бок, слева образуется огромная гора, а справа виднеется одно чистое небо. Однако я все же понял, что это и есть глубокий вираж. От ощущения перегрузок, чувства беспокойства, быстрой смены положения земли и неба перехватывало дух, учащенно стучало сердце.

"Петля" обошлась как-то сама собой, без особых для меня приключений. "Переворот" и "штопор" я совсем не успел понять. Небо и земля менялись местами; мотор то оглушительно ревел на максимальных оборотах, то затихал совсем еле дыша; а меня самого или прижимала к сиденью неведомая сила, или я почти свободно повисал на привязных ремнях. Теоретически я и раньше представлял себе все фигуры пилотажа. Но все эти быстро меняющиеся ощущения не давали никакой возможности уследить за действиями моего инструктора. Я уже и не пытался угадать ту или иную фигуру. "Безнадежное дело, - думалось мне, разберусь потом, когда привыкну к этой свистопляске".

Несмотря на полную "потерю ориентировки", я был все же доволен: выдержал весь замысловатый каскад фигур и вылез из кабины самолета почти в нормальном состоянии. Правда, слегка шумело в голове и покачивало из стороны в сторону, когда шел от самолета к своим товарищам. Я уже приготовился к залпу возможных острот, но... мои друзья почему-то стояли с серьезными лицами. Двое курсантов после полета бледные лежали на траве и держались за животы. Оказалось, не всякий без тренировки может перенести такое "удовольствие", как первый полет в зону на пилотаж.

А вскоре началась наземная подготовка к учебным полетам. Самолет был установлен на "штыре" - это специальное приспособление, которое позволяло поворачивать самолет вправо и влево на любой угол, создавать крен до 30-40 градусов, поднимать или опускать нос машины соответственно набору высоты или снижению.

Курсант садился в кабину и по команде инструктора управлял самолетом, отклоняя рули. А его товарищи, поддерживая самолет в равновесии, реагировали на отклонение рулей в соответствии с их значением. Отклонился скажем, руль высоты вниз, они приподнимали хвост, - значит самолет шел со снижением. Так отрабатывались до автоматизма все движения при управлении самолетом.

Наконец настало время учебных полетов. Николай попал к инструктору Боеву, а меня направили к Сирицкому.

Разные люди, разные приемы обучения.

Уравновешенный Сирицкий перед взлетом спокойно произносил:

– Начинаем взлетать вместе.

Резкий Боев, положив руки на борта кабины, коротко бросал Николаю:

– Взлетай!

Самое главное - правильно удержать скорость полета. Если она станет ниже положенного предела, то можно сорваться в штопор. Реакция на ошибки курсантов у Боева тоже была особенной, в отличие от других инструкторов.

– Скорость, - спокойно напоминал Боев, заметив некоторое отклонение от нормы.

– Скорость!
– твердо предупреждал он, если курсант за 15-20 секунд не успевал исправить ошибку.

– Скорость!!!
– орал страшным голосом Боев, видя, что отклонение от заданного режима продолжало увеличиваться, и сопровождал свою речь крепким словом.

После этого курсант уже запоминал, что значит не выдерживать скорость важнейший элемент техники пилотирования.

Таков уж был Боев. На земле человек как человек. Тихий, обходительный, грубого слова никогда от него не услышишь, а вот в воздухе, будто кто его подменял... И несмотря на это, к нему с большим уважением относились курсанты и коллеги по аэроклубу.

День за днем продолжаются полеты. Уже осваиваем самое сложное в пилотировании - посадку самолета. Впереди желанный момент - первый самостоятельный полет. Каждый летчик запоминает его на всю жизнь.

Кажется, все делаешь сам: и взлет, и развороты, и заход на посадку. Даже при посадке инструктор держит теперь руки на бортах кабины. И тем не менее это еще далеко не самостоятельный полет. Ты знаешь, что инструктор все время пристально наблюдает за поведением самолета и за приборами. Хотя он и не вмешивается в управление, но в любую секунду готов прийти на помощь, если это потребуется. Здесь нет полного чувства самостоятельности. А вот когда впервые совсем один летишь, то это совершенно другое, неповторимое чувство.