Чтение онлайн

Полковник Бертольд не боялся ничего, он смело шел в бой, он решительно командовал своими людьми, но то, что с ним случилось, то, что случилось с его солдатами, было страшнее всякого поражения, хуже всякой обиды. Это было просто несправедливо.

Достав из походной тумбочки еще одну фляжку и два стакана, более подходящие для подобной ситуации, Бертольд разлил армейский ром, а затем задал вопрос, который потребовал от него больших усилий:

– Так что, Сэмми, какой сегодня год по твоей версии?

– Пятьсот пятьдесят девятый от переселения Грегора...

– А по-моему - пятьсот девятнадцатый от переселения Грегора. И все мои ребята - почти семь сотен человек, подтвердят тебе это.

– Пока мы здесь, Джон, нет никакой разницы, какой сейчас год. В этих краях мы вне времени.

– А я все еще надеюсь, Сэм, я надеюсь, что нас перебросит еще и еще раз и, быть может, в конце концов мы окажемся дома. Только что мне теперь там делать?

Они подняли стаканы и выпили. Солдатский ром незаметно скользнул в их желудки, как будто это была обыкновенная вода.

– Что я теперь скажу своим людям, Сэм?

– Не знаю, Джонни. Меня радует уже то, что мы объединились. Вместе даже помирать не так противно.

– Тебе хорошо говорить, ты находишься в своем времени. А я как будто уже мертвец.
– Бертольд вздохнул и, покрутив в руках пустой стакан, добавил: - Но я с тобой согласен, вместе лучше.

– И потом...
– продолжил Вильямс.
– Есть еще маленький шанс, и он находится на искусственном острове - в море. Что это, я не знаю; может быть, секретная инструкция, может, какая-то дыра, в которую можно прыгнуть - и ты сразу дома...

– Ты предлагаешь двинуть к морю?

– Да. У меня даже карта есть. Правда, она зашифрована, но кое-что я там уже понимаю. В любом случае, Джонни, лучше, если есть цель.

– Лучше, - согласился полковник Бертольд. А затем вдруг добавил: - А у меня дома дочка осталась. Лизой зовут... И теперь она моя ровесница.

Бертольд смотрел перед собой замутненными глазами, и было непонятно, в сознании он или нет.

– Главное для нас - вернуться. А что будет потом, это мы решим позже. Еще неизвестно, в какое время мы попадем - может, в прошлое.

– А сержант, говоришь, прожил здесь всю жизнь?

– Да.

– А его полк когда пропал?

– В пятьсот двадцатом.

– Понятно, значит, уже после нас, - угрюмо кивнул Бертольд.
– Поэтому я о нем и не слышал.

– О Пятьдесят втором егерском много говорили, а вот о вас ничего не было слышно, - заметил Вильямс.

– Так решили начальники - тут я не сомневаюсь, - пояснил Бертольд.
– На Конфине-то, считай, победили вы. Мы ушли оттуда, получив лишь незначительную компенсацию, а потом, значит, пропал мой полк. Ну и понятно, что все притихли. Вслед за поражением потеря полутора тысяч человек. Какой же политик захочет такого позора?

– А ты думал, отчего мы проваливались во все эти дыры, Джон?
– спросил Вильямс.

– Отчего же не думал? Думал. Так долго думал, что, наверное, готов согласиться с чем угодно. Все дело в пирамидах. Не нужно нам было ломать чужие могилы - мерзко это.

– Мерзко...
– со вздохом согласился Вильямс.

102

На следующее утро весь личный состав полка был извещен о том, что, пока они плутали в неизвестных мирах, у них дома минуло целых сорок лет.

Сообщивший эту новость полковник Бертольд опасался волнений или массового психоза, но ничего такого не случилось. Уцелевшие в жестоких боях солдаты потеряли всякую ориентацию во времени, и им трудно было осознать в полной мере, что же случилось на самом деле.

– Это чего же, моя жена теперь старуха?
– спрашивал один пехотинец другого.

– Да она, может, померла уже.

– А сколько же моему Хуберту? Сынишка у меня был годовалый.

– Так он теперь, Холли, на пяток лет постарше тебя будет...

– Да ты чего говоришь?

– А вот то и говорю.

К Саломее подошел капитан Ольсен. Он посмотрел на девушку долгим взглядом и сказал:

– Теперь я понимаю, почему вы ничего не знали о конфликте на Конфине... И вообще, вы еще не родились.

– Увы, капитан, - грустно улыбнулась Саломея.
– Вы заранее годитесь мне в дедушки.

– Дедушка Тэдди, - невесело усмехнулся тот.

– Что?
– не поняла Саломея.

– Меня зовут Теодор Ольсен. Вот и получается - дедушка Тэдди.

– В колонну!
– прокричал лейтенант Келли, самый громкоголосый из офицеров полка.

Солдаты тотчас бросились врассыпную и стали собираться у закрепленных за подразделениями машин. Словно муравьи они карабкались на броню мощных и неповоротливых "лосфиргов", самых популярных танков времен Ликонского конфликта.

Саломея и Бонн забрались в кабины умытых и почищенных механиками "скаутов", и все было готово к началу марша.

Взрывая землю шипастыми гусеницами и отравляя воздух испарениями перегоревшего кобальта, бронированные монстры начала века стали выстраиваться в длинную цепочку. Колонна ползла очень медленно, постепенно вбирая в себя обозные транспорты, ремонтные блоки и мобильную кухню, а с высоты кабины "скаутов" она напоминала серую обожравшуюся змею.

– Теперь-то уж мы точно надерем задницу любому Популару!
– крикнула в эфир Бонн.
– Каким бы он ни был, Первым или Вторым.

– Согласна!
– ответила Саломея. Вид длинной извивающейся колонны вселял в нее уверенность.

Ей было радостно, но не хватало самой малости. Рядом с ней не было лейтенанта Жака Монро. Салли очень хотелось надеяться на чудо, но ее жизненный опыт свидетельствовал, что чудес почти не бывает.

На горизонте разбежались последние облака, и яркое солнце залило всю долину от края и до края.

"Скаут" легко шагал по пружинящей земле, протертые от пыли иллюминаторы давали прекрасный обзор, а заполненные до предела патронные короба внушали ощущение силы и полного контроля над ситуацией.

Правда, механик предупредил - боеприпасы не подходят по стандарту и, хотя пушку не заклинят, будут ложиться не слишком кучно. Но какая разница - кучно или некучно, если в любой момент тебе в короб насыплют их столько, сколько нужно.

– Эй, Хафин, кажется, надвигается буря!
– сообщила Бонн, у которой, на зависть Саломее, еще работала вся аппаратура слежения и наведения.

– С чего это ты взяла?

– С запада сплошной черный фронт надвигается!

– На Петуме молния попала в "дефендер" и сожгла проводку, - напомнила Саломея.