Чтение онлайн

Графа явно огорчили его слова. Возможно, потому, что он в отличие от Бэнкрофта и Грея не готов был поверить в предательство Джулиет. Да, она явно нервничала и легко приходила в негодование, но какая женщина на ее месте вела бы себя по-другому? Она приехала в Бэнфорд-Парк, зная, что вступает в клетку со львами, что все вокруг уверены в том, что она убила мужа. Но Себастьян видел, что под маской безразличия Джулиет скрывает свою ранимость и страх. До сегодняшнего дня он считал, что этот страх мог быть следствием дурного обращения мужа, но это мог быть и страх перед разоблачением…

Две недели назад он сказал Долли, что его не заботит, виновна Джулиет в смерти мужа или нет, но теперь его любовь к старшему брату Люциану заставляла Себастьяна по-иному взглянуть на предположение Бэнкрофта.

–  Кузина графини приехала в Англию шесть лет назад, после того как ее родители погибли от рук французских солдат, - продолжал граф.
– Французы продержали девушку в плену неделю, потом ей удалось сбежать. Мы можем только догадываться, что ей пришлось пережить.

–  Однако это скорее говорит о том, что у Джулиет Бойд были все основания ненавидеть французов, а не помогать им?

–  Можно предположить и другое: Джулиет Бойд сама выдала своих родственников французам, зная о том, что они симпатизируют англичанам, - парировал Бэнкрофт.

При мысли о прекрасной Джулиет, предающей свою семью и мужа - а также Люциана и его собратьев по оружию, - Себастьян похолодел. Это не может быть правдой. Не может?

–  Есть кое-что еще, Сент-Клер, - прибавил граф.

–  Говорите.

–  Две недели назад один из моих агентов перехватил сообщение известному нам французскому шпиону. Оно гласило: «Снова готова к работе. Дж.».

Это сообщение было послано две недели назад. Как раз тогда, когда Долли отправила приглашение Джулиет…

–  Я всегда считала, моя дорогая Джулиет, что если женщина решает завести любовника, то она должна, по крайней мере, выбрать опытного мужчину, - доверительно сообщила Долли Бэнкрофт.

Щеки Джулиет заалели при воспоминании о прикосновениях Себастьяна Сент-Клера. Она покачала головой:

–  Я не собираюсь заводить любовника.

–  Почему же? Вы вдова вот уже восемнадцать месяцев, Джулиет. Не говорите мне, что вам не одиноко в постели, что вы не тоскуете по настоящему мужчине.

Джулиет и прежде была одинока, как могла она тосковать по тому, чего не имела и о чем стала догадываться, лишь когда Себастьян прикоснулся к ней…

–  Я не… уверена, что это… приличный разговор, Долли.

–  Очень даже приличный!
– Долли игриво рассмеялась.
– Мужчины ведь постоянно говорят об этом в своих клубах. Я могу откровенно сказать, что Бэнкрофт - прекрасный любовник. А как насчет Крествуда?

–  Долли!
– слабым голосом запротестовала Джулиет.

–  Судя по всему, нет… какое несчастье для вас. Я считаю, что владение искусством любви для мужчины не менее важно, чем способность управлять поместьем или ездить верхом.

Джулиет чувствовала себя неловко, она не привыкла к таким откровенным разговорам.

–  Крествуд прекрасно управлял поместьем и великолепно держался в седле.

–  Значит, только любовником он был никудышным?
– Долли понимающе кивнула.
– Одного взгляда на Сент-Клера достаточно, чтобы понять, что он прекрасный любовник. Какие широкие плечи, какие мускулы, какой плоский живот, не говорю уже о бедрах… О мой бог, я просто уверена, что он может удовлетворить в постели самую требовательную женщину!

Весь этот разговор об удовольствиях, которые мужчина может доставить женщине, и особенно о Себастьяне Сент-Клере, только усилил неловкость, которую испытывала Джулиет. Но вместе с тем стоило ей вспомнить ласки Себастьяна, как дыхание ее участилось, а грудь напряглась. Джулиет словно опять ощутила на своем теле его руки…

Себастьян сжал губы.

–  Я согласен, что правда должна быть установлена, - твердо сказал он, - но отказываюсь обвинять леди Бойд без надежных на то доказательств.

Уильям Бэнкрофт склонил голову:

–  Я рад это слышать.

–  Неужели?

–  Конечно.
– Граф снова уселся в кресло за письменным столом.
– Собственно, для этого мы и затеяли этот разговор.

–  Прошу вас объясниться.

–  Себ…

–  Ничего, Грейсон. Сент-Клер вправе проявлять осторожность. Обвинение в предательстве не шутка. Пока леди Бойд, или, скажем, французский шпион бездействовал, у нас было время. Но нельзя забывать, что она или он - снова среди нас и готов к «работе». Мне следовало рассказать вам обо всем, Сент-Клер, еще две недели назад, когда вы впервые заговорили с моей женой о графине. Я так долго тянул лишь потому, что хотел увидеть, ответит ли она вам взаимностью.

–  Нет.

–  А мы считаем, что да, - понимающе улыбнулся граф.

–  Значит, вы ошибаетесь, - холодно сказал Себастьян.
– Леди Бойд отвергла все мои попытки поухаживать за ней.

–  Она осторожна. Я знаю ее несколько лет, несколько раз встречался с ней и Крествудом за ужином, и у меня была возможность изучить ее. Джулиет Бойд весьма сдержанная женщина. Скрытная. Настолько, что у нее нет близких друзей. Полагаю, за эти несколько дней вам удалось пробить брешь в ее обороне?

–  Черт возьми, я отказываюсь обсуждать женщину и свои отношения с ней!

–  А вам и не нужно этого делать, Сент-Клер. Долли как раз сейчас беседует с леди Бойд. Не сомневаюсь, она выяснит, имеет ли Джулиет… склонность к вам.

–  Вы заходите слишком далеко, сэр!

Себастьян не помнил, когда в последний раз испытывал такую ярость.

–  Я захожу так далеко, как считаю нужным. Если леди Бойд виновна, я буду действовать как солдат, встретившийся лицом к лицу с врагом.

–  Если она виновна! До тех пор пока у вас нет серьезных доказательств, я не стану обвинять ее.

–  Я предполагал, что вы скажете нечто подобное…

Себастьян с подозрением посмотрел на графа:

–  Предполагали?

–  Я полагаю, что вы найдете способ доказать или опровергнуть ее вину.

–  Способ? Что вы хотите сказать?

Граф пожал плечами:

–  В постели мужчина и женщина могут говорить о многом.

Себастьян уставился на Бэнкрофта. Должно быть, граф сошел с ума, если действительно считает, что Себастьян может затеять с Джулиет такую игру. Лечь с ней в постель, заниматься с ней любовью с единственным намерением выудить из нее правду. Это было бы бесчестно. Но если она действительно виновна, как считает Бэнкрофт, разве Себастьян не в долгу перед Люцианом и его товарищами, многие из которых пали при Ватерлоо… разве не призывает его долг остановить того, кто, может быть, способствовал бегству Бонапарта с Эльбы и косвенно повинен в кровавой битве?