Чтение онлайн

–  И все равно… - сказала она, подавая, ему руку, - с твоей стороны дурно подшучивать надо мной.

–  Я не шучу, Джулиет, - серьезно заверил ее Себастьян и увлек под сень деревьев.

–  Вы спешите, милорд?
– задыхаясь, спросила Джулиет, она почти бежала, примеряясь к его широким шагам.

Себастьян замедлил шаг.

–  Теперь вы меня дразните, миледи.

–  Вовсе нет, Себастьян.

Себастьян улыбнулся и окончательно выкинул из головы неприятный разговор с Бэнкрофтом и Греем. День был прекрасным. Солнце пригревало, в деревьях щебетали птицы. И Джулиет была рядом.

–  Только когда они углубились в лес, Себастьян понял, что плохо подготовился к тому, что собирался сделать. Следовало бы взять с собой хотя бы покрывало, чтобы застелить траву. Впрочем, он всегда отличался находчивостью.

Себастьян принялся стаскивать сюртук. Его камердинера, наверное, удар хватит, когда он увидит сюртук весь в пятнах от травы, но чувства Лорента сейчас волновали Себастьяна меньше всего. Он опустился на свой сюртук и протянул Джулиет руку.

–  Мы просто поговорим, если хочешь… - сказал он, видя, что она колеблется.

Джулиет и сама не знала, чего хочет. То есть знала, конечно… но заниматься этим при свете дня! Себастьян уже видел ее обнаженной, и не это смущало ее, а то, что кто-нибудь может случайно увидеть их.

Джулиет знала, что остальные гости Бэнкрофтов заняты своими делами, но что, если кто-нибудь из них все же решит прокатиться на лодке? Скандал будет ужасный, а черная вдова уже устала от скандалов.

–  О чем мы будем говорить?
– спросила она, грациозно опускаясь рядом с Себастьяном.

Джулиет поймала себя на мысли, что потеряла всякий стыд с той минуты, как Себастьян вошел в ее спальню. Он пожал плечами:

–  Может, о твоем детстве? Оно было счастливым?

–  Очень.
– Джулиет вздохнула, расправляя юбку.
– Мои родители были добрыми и очень любили меня.

–  Мои тоже, - кивнул Себастьян.
– Мне было шестнадцать, когда они погибли.

Он никогда никому раньше не рассказывал о той боли, которую испытал, потеряв родителей.

–  А мне было восемнадцать, когда моих родителей не стало.

–  Я не знал, - сказал он и сжал ее руки.
– Ты скучаешь по ним?

–  Всегда. А ты?

–  Всегда, - повторил он.

Хоук всегда был ему хорошим другом, Люциан - человеком, которому хотелось подражать, а младшая сестра Арабелла для братьев как солнечный лучик. Но родители - совсем другое дело. У них был счастливый брак, они любили друг друга и окружили любовью четверых детей. Единственным утешением, которое осталось у детей после их смерти, последовавшей почти двенадцать лет назад, стало то, что двадцатипятилетний брак был счастливым до самого конца.

Себастьян редко говорил об этом. Тогда, в шестнадцать лет, потеря родителей стала для него настоящим ударом. Как и для Джулиет.

–  Твой брак был не таким счастливым?
– осторожно спросил он.

Джулиет тут же напряглась:

–  Я бы предпочла не говорить об этом.

–  Крествуд был чудовищем?

–  Я же сказала, что не хочу говорить об этом, - повторила Джулиет и взглянула на него потемневшими глазами.

–  Нет, ты сказала, что не хочешь говорить о своем браке, а не о Крествуде.

Себастьян вдруг разозлился. Настолько, что ему хотелось намеренно ужалить Джулиет, причинить ей боль. И он понятия не имел почему. Может быть, потому, что Джулиет невольно вынудила его заговорить о родителях? Нет, скорее всего, причиной тому новые обвинения Бэнкрофта.

–  Это одно и то же, - холодно сказала Джулиет.

–  Ты не любила его?

–  Я не любила его, - согласилась она.

–  Может быть, даже ненавидела?

Она сверкнула глазами:

–  Ненависть - разрушающее чувство.

Это совсем не ответ!

–  Джулиет, я знаю, что твой брак не был счастливым…

–  Себастьян, если ты продолжишь этот разговор, я вынуждена буду просить тебя отвезти меня домой.

Будь проклят Бэнкрофт. Будь проклят Грей. И Долли тоже. К черту всех, кто не верит в невиновность этой женщины, и так уже немало вынесшей.

–  Прости, Джулиет. Я не имел права расспрашивать тебя о личном.

Теперь Джулиет чувствовала себя виноватой. Себастьян делил с ней постель, стал ее любовником, естественно, что ему интересна ее жизнь. Она глубоко вздохнула:

–  Это я должна извиниться, Себастьян. Если кто и имеет право задавать вопросы, то только ты. Просто… мой брак был устроен родителями. Я уверена, они считали, что сделали хороший выбор. В конце концов, Крествуд был графом, героем войны, адмиралом.
– Она устало вздохнула.
– И старше меня на тридцать лет. С устоявшимися принципами и убеждениями. Некоторые из них не препятствовали счастливому браку, но вот одно… Он считал, что жена - это нечто вроде движимого имущества, которое можно использовать как заблагорассудится.

Себастьян протянул руку и нежно коснулся ее бледной щеки.

–  Он считал, что женщина не должна получать удовольствие в постели?

Как и многие мужчины его класса, с горечью подумал Себастьян. Для удовольствия были любовницы, а жена нужна была исключительно для того, чтобы рожать наследников. Вот почему многие замужние дамы после рождения наследника заводили себе любовников.

–  Это не… неподходящий разговор, Себастьян!

–  Ты совершенно права, моя дорогая Джулиет, - сказал он и откинулся на спину.
– Обсуждать с женщиной ее мужа, когда собираешься заняться с ней любовью, по меньшей мере неприлично.

Мягко взяв Джулиет за плечи, Себастьян заставил ее лечь. Солнце блестело на ее темных шелковистых волосах, искрилось в изумрудном омуте глаз, придавало матовой коже лица золотистый оттенок.

–  Ты самая красивая женщина из всех, что я знаю, - прошептал он.

Джулиет улыбнулась:

–  Тебе больше не нужно осыпать меня цветистыми комплиментами, Себастьян, разве ты не видишь, что я сдалась?

–  В самом деле? Ты сдалась, Джулиет? Или мне стоит постараться, чтобы окончательно завоевать тебя?