Чтение онлайн

Я по первой принимаю все за спам, хорошо хоть своевременно упоминаю об этом Рози, прежде чем донести до внимания сисадмина: удаляй, мол. Рози чуть не набрасывается на меня с кулаками, мол, попробуй только не открой. Я рискую, но несколько расхолаживаюсь, когда ссылка сулит мне QR-код, при помощи которого на некой почтово-упаковочной станции можно открыть некую дверку некого ящичка. Надеюсь, не забуду, выберусь съездить на ту станцию.

Но в общем и целом – работа ли сильнее стала заедать, а может, эта будоражащая некогда запретность – приедаться, затираться. Теперь наши встречи мало чем отличаются от того нашего с ним времени, предшествовавшего моим отлучкам и его случайной откачке у Нины. Только, похоже, откачки у него теперь со мной. Мне похрену. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Видимо, внешне я успокоилась, потому что Рози какое-то время больше не пристает. Может, дает себя провести и думает даже, что, мы с ним вновь кинули друг друга.

Но Каро провести сложно.

— Твоя проблема в том, Кати, что ты лжешь. Ты лжешь другим, но, что всего хуже, лжешь самой себе. Ты толкнула его в объятия другой. Ты посмеивалась над ней – о, безусловно, она тебе в подметки не годится, — да и над ним тоже. Но потом увидела их вдвоем... Как же все-таки это было больно. Неизмеримо больно. И ты ширялась этой болью до потемнения в глазах, до слепоты, как под садо-мазо. Ты накачалась ей как следует. Поверь, я знаю, как... накачиваются... Тебе срочно требовалась разрядка. Тогда-то ты снова встретила его. Ты прекрасно видела, что с ним творится то же самое. Но раз он страдает без тебя, зачем тогда ушел? Хотел попробовать другую – попробовал? Проучить тебя хотел – проучил?.. Мне кажется, ты дала себя втянуть непонятно во что и незаметно как. И теперь даже пикнуть боишься.

— Я ничего не боюсь.

— Ладно. А вот скажи: тебе Нину совсем не жалко?

— Чего мне ее жалеть? – спрашиваю прямо и настолько спокойно, что Каро даже ответить на это нечего.

Она прикусывает язык, а я смекаю, что они с Ниной, по-видимому, прошли этап «блогерша – подписчица» и теперь между ними завязалась самая что ни на есть бабская дружба. Даже если и так, меня это не останавливает и не мешает все так же спокойно и в меру откровенно рассказывать ей о встречах с официальным бойфрендом Нины. Моим любовником.

***

Будто в благодарность за «школу» Рик все-таки заарканивает меня «к себе». Новая схема – официально все его проекты числятся за Аквариусом – кажется ему как нельзя более удачной.

Но то ли насчет размеров своих «делишек» Рик бессовестно врал, то ли скромно приуменьшал просто, то ли тем временем сдал мелочевку и все подчистил, а вот из «больших», оказывается, сдал не всё. К моему особому неудовольствию «не всем» в первую очередь оказывается некогда-бордель «Курфюрстен-25–7», то самое, которое нынче, правда, уже без пяти минут общежитие. Что-то подсказывает мне, что Курфюрстен – это лишь верхушка айсберга.

Но черт тянет меня за язык: «придумываю» ему новый проект – упоминаю панковскую сигаретную фабрику в стиле «модерн», ту самую, которую, сколько себя помню, зову про себя «карточный домик».

Рик загорается, как одна из его сигарет от одной из его зажигалок и, недолго думая, тащит меня на объект.

Темнеет, но Рик успевает все разглядеть и хорошенько воодушевиться. Я не могла не заметить: в делах он проявляет не меньше страсти, чем в сексе.

Уже темно, но мы еще долго торчим на объекте. Прижав меня к себе левой, судорожно затягиваясь правой, Рик проводит со мной «брэйнсторминг»: кто владелец?.. Город, говорю, выкупил через приватизированную городскую компанию у частного инвестора. Под что перестраивать?.. Под социальное жилье, желательно – с детским садиком и спортивным центром для подростков, говорю, тогда сенат ни за что не откажет.

— Ни за что, — соглашается он, хищно-собственнически глядя на меня.

Карточный домик. А я смеюсь над тем, как это знаменательно – именно он собирается перестраивать сигаретную фабрику в нечто такое, что богоугоднее уж, кажется, некуда. Он бы и детскую больницу там поставил, не будь это специализированно слишком.

Затем мы с ним на словах набрасываем приблизительную схему проекта «сигаретная фабрика», как нам пока проще его называть. Карточный домик – это я больше сама с собой наедине, а для строительного проекта название, конечно, неподходящее.

Рик возбужден и решителен. Он подвозит меня до дома, где потом задерживается, чтобы очень жарко, страстно и вдохновленно позаниматься со мной любовью. Лишь глубокой ночью, чуть ли не под утро он уезжает.

***

Как ни парадоксально, мы с ним прекрасно вписались в обоюдный график. Мне только кажется или ему не приходится расчищать «под меня» вечер, праздник, выходные?.. Как-то оно само собой складывается – или это потому, что дела у нас с ним общие?

Какое-то время я даже сильнее начинаю подозревать, что Нина обо всем в курсе. Или у нее тоже масса дел. Или – ха-ха – тоже любовник.

Наверно, Рик отваживает ее возможные подозрения тем, что теперь интенсивнее занимается «своим бизнесом». А я – правильно, помогаю ему. Может, он даже это озвучил... хотя нет, вряд ли.

Вот, например, сегодня – пятница, мы с ним возились-возились и завозились, он и не едет ночевать домой, к ней. Причина почти уважительная: мы поехали в другой город, где так и завязли до утра.

ты где я в Панкове – пришел мне с утреца типа-наезд.

А меня там нет, я уже на стройке.

Оказалось, что сегодня он решил куда-то отправиться и из Панкова туда ближе.

Вынужденный смириться с тем, что мою «нормальную» работу мне тоже когда-то надо делать, Рик потом забрал меня со стройки – в буквальном смысле затащил в машину, в которой перво-наперво смачно обмусолил, пояснив, что соскучился.

— А куда мы едем? – поинтересовалась я, отдышавшись – и тут же запнулась в полу-ужасе: Рик стремительно и целенаправленно выруливал из города на автобан в северном направлении, то есть, на Бранденбург.

— Рик – нет, — категорично заявила ему я. – Только не говори мне, что...

На север от Берлина мог быть только Нойштрелиц.

— Нет, конечно, — серьезно сказал Рик. – Мы едем в Шверин.

Откровенно говоря, час от часу не легче: Шверин в двух с половиной часах от Берлина, почти на Балтике.

— И по какому ж это проекту?

— По нашему, — весело-предприимчиво сообщил он. – По вашему. У нас с тобой теперь проекты и ваши, и наши.

Оказалось, что по «сигаретной фабрике», конечно.

Наша намеченная схема успела проявить себя, как вполне реализуемая: я для отвода глаз представила «сигаретную» Мартину, который, уже поиграв однажды в мою игру со «школой» и заметив, что я не подставляю, толкнул проект у нас в правлении. Аквариус отклонил участие в тендере, сославшись на то, что брать заказчиком городскую администрацию не перспективно и противоречит нашей актуальной «полиси», но дал согласие на выступление в качестве координатора. На деле Рик ищет подряды среди своих знакомых, «генеральным» делает Аднана.

В Шверине Рик нашел несколько заводов, и вот мы отправились смотреть стройматериалы и заключать на месте договора по поставкам.

День получается длинный и, как успеваю понять под вечер, тяжелый. Кажется, нам удается попасть повсюду, где он наметил, но под конец дня, не знаю, как он, но я еле стою на ногах. Последними с нами договаривается фирма-изготовитель пластика. Я от имени Аквариуса как раз подписала с ними заказ.

Теперь собираем манатки в их конфи. Вернее, Рик собирает – я смотрю из окна на Шверинский замок на Дворцовом острове. Замок этот необычайно красив в лучах заката – весь в остроконечных башенках, настоящее чудо «сказочной» архитектуры. Но вместо того, чтобы восторгаться, я тупо смотрю на него, будто на груду камней и, кажется, не думаю и не чувствую ничего.