Чтение онлайн

Не спрашиваю и не спрошу никогда.

— И никогда я не задавалась вопросом, за что он любил меня. Никогда, — между тем замечает мама.

— Мам Лиль, ты у меня самый мудрый человек на свете, — чмокаю я маму в щеку, потому что теперь это действительно моя мама. Моя мам Лиля.

«Удивлялся, если я чего-то НЕ достигала... Был во мне уверен...»

Мамины воспоминания налетают на меня снежным вихрем, оседают на разгоряченных щеках ошметками снега в крутом завороте горных лыж, приближаются подобно шагам на лестнице под аккомпанемент сердца в такт – тук-тук... тук-тук... – обжигают и привкусом люмумбы, и – почему-то – запахом сигарет, хоть отец никогда и не курил. И со взрывом разлетаются в разные стороны от одного умелого задействования детонатора.

Достижения, думаю. И это не удержало. Никого не удержало. И не удержит. Не это удерживает.

От маминого минутного отчуждения у меня остался осадок и теперь это я включаю робо-куклу, механически беседующую с чужой женщиной на равных:

— Да, «за что любят» – это и не по моей части тоже. Но вот что им нравится...

— М-м-да? – поднимает брови мама. – И что же, позволь спросить, «им» нравится?

— Мужикам нравится, если ты просто и безоговорочно «их» без остатка, — информирую я маму и – тоже залпом – хлопаю «шампань». – Они будут втирать тебе, что хотят детей, хотят свой бизнес, что им нужно, чтобы ты помогала им вычитывать их научные труды, вкусно готовила и создавала уют в доме, в то время как ты, такая-растакая, слишком много работаешь и живешь только для себя. А на самом деле им надо, чтоб ты была рядом, когда и сколько им надо. И на их условиях. Их это устраивает. Они заморачиваться не любят. Долго не могут, по крайней мере.

— А разве это про тебя? – спокойно интересуется мама.

— Не про меня, конечно, — говорю больше сама себе и без горечи.

Поэтому и «отмечаю» тут с тобой, мамочка, а он мне только ключи завозит, да еще, вон, недовольный, что пришлось сегодня отлучиться.

Если я намеревалась этим вбросом по-девчоночьи взять ее на понт, то не вышло: мама лишь вновь «переключилась».

В который раз ловлю себя на мысли, что – а вот интересно, если бы она не была моей мамой, а была бы сверстницей или даже чуть постарше – смогли бы мы с ней стать подругами?..

***

Глоссарик

креман – игристое вино из Франции, но не из региона Шампань, потому официально не именуемое шампанским

крем де кассис – французский смородиновый ликер

Кир Рояль – французский коктейль из смородиного ликера с шампанским

креасьон – творение

Моим подругам везет меньше, чем моей маме – приходится выслушивать мои недо-любовные полу-бредни. Хотя за Каро заметила явную наклонность к своеобразной психо-консультации. Она относится ко мне, почти как к консультируемой пациентке. Не могу сказать, что мне это особо нравится или мне от этого как-то легче, но – общение, какое-никакое.

Сейчас я не только выполняю обещание, данное Каро еще на Первое мая, но и показываю ей некую «находку»: ваучер-опцион на приобретение скидочных билетов в круиз на морском лайнере. На двоих.

Сама не знаю, когда и как он оказался у меня в сумке, но, кажется, уже успел заваляться. Как только туда попал?..

— Может, у меня, конечно, паранойя, но, по-моему, это он, — усмехаясь, поясняю я. – Рик. Его штучки.

Затем не выдерживаю и начинаю смеяться в голос, до того это гротеск. Его финт с дорогущими духами я приняла к сведению, решив, что, наверно, просто Нине не подошли, но это...

— Любопытно.

Вопреки ожиданиям Каро в задумчивости рассматривает ваучер, на который навожу свой телефон, и не объявляет мне, как обычно, что я «обречена», ситуация «зашла в тупик», а мои мозги «давно уже там».

— Как думаешь, зачем ему понадобилось дарить тебе этот ваучер?

— Он не подарил. Он подсунул.

— Хотел сделать сюрприз?

— Меня коробит от твоей новоявленной конструктивности.

— Да, жаль только, что теперь ничего никуда не ходит... – глубокомысленно произносит Каро.

***

— Ты живешь, как на вулкане, — дергает плечами Рози, узнав про ваучер.

— Все мы, как оказалось, — дергаю плечами я.

Я на работе и Йонас только что сообщил мне, что накрылся Карре-Ост. Окончательно и бесповоротно.

— Мы или они?

Хочу знать, кто запорол этот стопроцентный проект, вроде и не мой уже, но делали мы его два с половиной года.

— ЭфЭм, как я считаю. Не предоставили какой-то инфы... по финансированию, что ли... Власти и решили, что у них там, на этом проекте инвесторы левые и антикоррупционный комплаенс погорел. В бауамте психанули или просто поперезаболели все, а замам временным когда там разбираться – они по-быстренькому отклонили. Официальное объяснение: в срок не предоставили проектную документацию.

— Ну херово... — только и нахожусь, что сказать. – Что делать будешь?

— Ничего.

Он прав – он ничего больше не будет делать ни по этому проекту, ни по этому клиенту. Его отстранения потребовал самолично Франк, не кто иной как. Побушевал, кажется, там. И Мартина за горло – хвать:

«Верните Кати. Она залатает».

Ах вот оно, думаю, что. Сам ухайдокал – мало ли что у них там за бардак, формально ответственный-то все равно он – а теперь – стресс снимать с бабой, на которую давно облизывается. Только прижать ее, меня, которую, пока никак не получалось – ан, может, получится теперь.

Выпытываю у Рика, что у них там на самом деле происходит, кто от кого косит и к кому. Конечно, может, Рик не хочет говорить, а может, просто не в курсе. По-моему, он настолько замотан в «наших» делах, что ему не до этого – даже стал реже появляться у них на фирме. Про Карре-Ост лишь говорит уклончиво, мол, на той самой ВиКо под Сильвестр он, как и многие, лишь замещал кого-то из их пацанов, а после почти совсем на этом проекте не работал. Когда в разговоре неоднократно упоминаю, мол, «Франк... Франк...», он смотрит на меня угрюмо и даже зверовато, затем еще раз твердо говорит, что об этом кидалове, которое замутил «наш Йонас», он не в курсе. Как, наверно, и сам Франк. Затем резко меняет тему.

Франк быстро зализывает раны – ему легко, это ведь не они над одним только прогоревшим тендером ишачили полгода. А он находит новый проект, и, понятно, не думает «расставаться» с нами. Задабривает Мартина, как тот спешит задобрить его «мной».

Йонас оправляется и вновь приходит в норму. Его прибирает к рукам другое наше начальство, и он фактически переходит в другой отдел – в конце концов, на Мартине и его проектах у нас тут свет клином не сошелся.

И все-таки, и все-таки... Среди эфэмовцев курсирует байка про то, как наш Йонас всех их подставил, запорол проект. Сказать, что мне за него обидно, потому что терпеть не могу несправедливость – ничего не сказать.

А у нас на Аквариусе подобно паукам ползут другие слухи – будто «они» нарочно все профукали. Будто Франк договора какие-то левые заключил и на них левачит, а все эти дерганья с нами – так, для отвода глаз только. И нашей репутацией воспользоваться, и ноу-хау слямзить, а потом с кем-то левым реализовать проект. Еще болтают, будто ему жесть как приспичило меня потискать. Да-да, эти слухи даже до меня каким-то образом доходят. Как до жены его еще не дошли. Или может, дошли уже.

Мартин непреклонен – ранее мне был объявлен строгий выговор в виде наезда – ведь это ж я тогда не подумавши Йонаса внедрила – какого черта? Мол, Франк и его ребята, может, ничего не понимают, а он-то, шеф, прекрасно знает, что, будь я на проекте, со мной такого прокола не случилось бы, я бы заранее предвидела и отвела б беду. Поэтому – давай, мол, работай с Франком напрямую и чтоб в этот раз все было как надо. Я б посмеялась над этими сказками, если бы от всего этого мне не было так грустно.