Чтение онлайн

Провожаю, проводила. Остаюсь одна. Секунду тому назад, когда мне еще было видно его фары, он словно был со мной, теперь же я точно одна.

Устала, очень. Пока пировали, он и не заметил, как я устала. Я, может, и сама только сейчас заметила.

Если я у него на исполнительной должности, на руководящей должности – правда, не знаю, кем руковожу – то мне и в отпуск отпрашиваться не надо. Захочу – уйду. Хочу.

Все же хочется позвонить ему немедленно и – нет, не отпуск, а передышку, и не попросить, а взять. А его в известность поставить.

Проект завершили, пока ничего не горит. Пора выставлять счет, а когда нам заплатят, взять и пойти потратить мою долю – на что там тратят? На дорогие сумки, например. Или бриллиантов, там, себе купить... Только к чему мне бриллианты?

А что, пойти у нас в Панкове в «Крист» или, там, другой ювелирный на Широкой... При мысли о том, как иду и сама себе их покупаю, становится плохо до фантомной боли в зубах, как если бы кто-то попытался заставить меня разгрызть эти самые бриллианты.

Ладно, можно не бриллианты. И не сейчас.

Бабла мы с ним, конечно, подняли нормально. Это у меня уже много лет моя хорошая зарплата. У него же, наверно, еще не выветрился недавний синдром безденежья и острой необходимости пробиваться – он пьян успехом своих-наших начинаний, сегодня энтузиазм у него бил ключом.

Что ж, отчего не радоваться. Стараюсь не судить его строго, мне ведь никогда не приходилось ночевать где попало, не знать, что будет завтра и когда придется искать другой ночлег. Сейчас, вон, крутится – и мне подзаработать нормально так помог, и себя обеспечил. И снова все свои бабки – в бизнес. А ей колечко купит. Ну, или другой какой-нибудь айсик. Не знаю, на какой у них там сейчас все стадии.

Б-ли-ин, стремота-то какая.

Что за день подведения итогов? Спросить-то не у кого, но тянет: как я тут оказалась?..

Я раздолбана в хлам. Только что от меня уехал любовник, уехал к «своей официальной» отмечать достижение целей, а меня оставил подыхать... э-э-э, блин... отдыхать: провожать глазами его фары.

Как меня так угораздило? Неужели мне нравится так? Ладно, перед ним шифруюсь, чтобы в грязь лицом не ударить, а то еще, не дай Бог, жалеть начнет. Может, жду, что ему самому надоест.

Только зря жду, по-моему – его-то все устраивает. Две лучше, чем ни одной – и он безжалостен. А потому, что не за что жалеть. Ему. Себя. А меня? Только по факту. А по факту – это только то, что он видит. Что он видит? То, что я показываю, наверно.

Редко со мной такое бывает, но именно сейчас, когда он там с ней отмечает, я тону. Тоже мне, придумала. Ведь когда тонешь – разве ж это кстати? Это всегда некстати. И мне хочется, чтобы он спас, как тогда, от Михи. Или не он, а кто-нибудь. Жаль только, я не знаю, кому поручить это щекотливое дело – не привыкла, чтоб меня спасали.

— Мамочка?.. Мам Лиль?..

Застоялась там, замечталась. Расклеилась. Не услышала телефона.

Слышу мамино, произнесенное тихим, упавшим голосом: — Катюш... – и тут же моментально соображаю, какая я пустоголовая дура, из-за какой фигни переживала.

Ведь я живу так, как мне хочется и все у меня есть, по крайней мере, то, чего я сама хотела. Живу, гружусь там чем-то левым и не слышу, что мне поздно вечером и уже не первый раз звонит мама. Обычно мама так поздно не звонит и мне уже только поэтому давно полагается быть жутко встревоженной.

Встревоженность накрывает-таки, когда беру телефон.

— Катюш, да у меня... словом, ничего серьезного, просто...

— Мам Ли-и-иль?! – верещу уже почти.

— Нет-нет, нормально все у меня. Все в норме. Анализ подтвердил.

Испытываю настолько громадное облегчение, что даже не сразу додумываюсь спросить, почему ей так срочно понадобилось сдавать этот самый анализ – просто рада, что он таким хорошим оказался, ишь, вон, подтвердил.

Но тут мне стукает в голову, что она недавно говорила про предстоящее обследование.

— ЦТ показала, — говорит мама, – нет признаков миокардита – на который меня постоянно на ЭКГ проверяли, — поясняет она. – Просто сегодня ж нашу школу «принимали», а я не попала. Так жалко...

Бо-же, думаю, какие эти «взрослые» ... дети, когда не надо.

***

Взрослые... На самом деле никакие они не взрослые.

Май – маета... Забавно, что в русском так. И у меня тоже так.

Мне кажется, мы сто лет уже так живем. Что я всю свою сознательную жизнь вот так долблюсь... и прячусь... Стоп, а вот это уже из другой пьесы.

Нет, все-таки ограничения во всех вызвали такую атрофию, что люди сломались. Никто не верит в возвращение нормального. Помимо этого, стагнируют и шопинг, и путешествия. Вот туроператоры и идут в разнос – разбрасывается никому не нужными путевками за бесценки. У них сезон горит.

Так, посмотрим...

— Привет, — Рик берет телефон и будто ушам не верит – не он звонит мне, а я – ему. Но вроде обрадован.

— Привет.

Когда, блин, номер сменишь. Мой удалишь. Да я не знаю, что. Достало шифроваться и «не звонить и не писать» — а мало ли, увидит Нина. Не говорю, конечно – думаю.

— Счет готов? – спрашивает он, подразумевая «школу».

— А то.

О деньгах, о деньгах все. О деле... Достал – я ж не за тем тебе звоню...

— Я тут нашла кое-что у себя. Ты забыл. Завтра на объект завезу тебе.

— А, нашла? – радуется он. – Прикинь, в Шверине достался. Номер брал, на рассылки подписали – выиграл. Сроду не выигрывал ни в чем.

Pech im Spiel – Gluck in der Liebe. Не везет в картах – повезет в любви. И наоборот.

— М-да, уже что с ними только не делают, с путевками. Только что на макулатуру не пускают. Так, минуточку...

Выходит, он и правда не «нечаянно» забыл это у меня в сумке.

— Ну да, тебе оставил.

— Мне зачем? Езжайте с Ниной.

— Нет, я тебе оставил.

— Очень смешно.

— Да... – мнется он, будто не знает, как сказать.

— Что, Нина плавать боится?..

Она ж вроде спортивная – лыжи, палки. Туда, сюда...

— ...или в круизах скучает?..

Динамичный отдых любит – да тьфу на нее, мне без разницы.

— Наверно. Боится. И скучает. Не знаю.

О. Май. Гад. Да он же не...