Чтение онлайн

Встречаюсь я с Франком теперь кошмарно часто, при встрече он неизменно лобзает мне щеки, за обедом, если буде таковой случается, пытается схватить за пальцы или отпить минералки из моего стакана. Сам ездит по ушам, как беспросветно устал от семьи и как отчаянно хочет вырваться в отпуск в свои любимые Штаты, но только бы без них и чтоб с каким-нибудь интересным человеком, с которым не будет скучно. Толкает это пару раз, пока мне окончательно и бесповоротно не надоедает – я им тут, твою налево, не девочка по вызову.

Я объявляю ему в лоб, что у меня непочатый край работы и что никуда, ни в какие Штаты я не поеду ни сейчас, ни после. Мне... эм-м-м... маму бросать нельзя.

— Что, совсем? – не верит Франк. – А ненадолго если?..

— Ни на один день.

Вот – опять маму тулю в качестве алиби, как маленькая. Будто не научилась без этого по-взрослому отшивать. Сама себя ненавижу за эту наглую ложь и жду теперь беды в виде какого-нибудь неизбежного маминого заболевания.

Когда в следующий раз Франк норовит назначить очередное «совещание» тет-а-тет и снова в ресторане, отказываюсь в решительной форме, а Мартину, возникшему было, заявляю в лоб:

— Ты эскорт-сервис ему поищи, если ему жена наскучила. А мне работать надо.

И тут я не вру.

***

О левачестве:

Рик совершенно изматывает меня своими – условно «нашими» – делами. «Сигаретная фабрика» — махина, вишенка на торте, которая больше самого торта. Проект это относительно большой и продвигается пока медленно. А пока он хватается буквально за все, что ему ни подбросят, за каждую мелочь. Распыляется сам, распыляет меня.

Кругом гудят корона-тест-центры – он берется ставить новые, подгонять контейнеры. Аднан только знай себе кидает ему бригады, тоже дурной на бабки. Или же Рик сам выписывает их из Польши, Чехии, с Балкан. Откуда у него только такие знакомства. По-нормальному это, конечно, дешевле, но на данный момент из-за короны не все просто и не все быстро.

По деньгам тут, хоть и мельче, но, конечно, живее, чем на мега-проекте – и куда, думаю, ему столько денег. Но он говорил же раньше – все пихает в дело. Неудивительно, что он все реже бывает у себя на работе. Ума не приложу, как шеф его еще терпит.

О поползновениях этого самого его шефа, то бишь, Франка, спящего и видящего, чтобы затащить меня в койку, Рик не распространяется ни напрямик, ни косвенно. Может, и не ревнует вовсе. Может, это мне давеча показалось. Может, ему вообще плевать. А может, думает, что я справлюсь без него, я ж барышня грозная. Бесит это, если честно.

А чтобы я не спрыгнула с его дел и не «киданула его, как «наш Йонас – на финишной прямой почти», как сам он постебывается, Рик держит меня своей хваткой – активно пользует не только по части моих профессиональных навыков.

И тут его хватка дает себя знать, как никогда: я подсела на него.

Изматываюсь на работе, измотанная, лечу к нему и ничто не в силах меня удержать. Мне кажется, с ним творится то же самое. Он тоже подсажен. Так и живем-встречаемся. Стихийные наши встречи – они неистовые, в объятиях наших дрожь, а в голосе задышка.

Наверно, многие у нас на работах догадываются и даже знают о нашей связи. Мне безразлично и недосуг разузнавать, кто, что и сколько.

Еще раз о его стиле работы: возможно, я ранее уже об этом распространялась, но – кто сказал, что работать с ним приятно и что это мотивирует?.. Скорее, пинает, толкает, гонит в шею, да так, что ты спотыкаешься, то и дело падаешь, тебя за шкирку ставят на ноги и гонят вперед и непонятно, как, но ты доходишь до цели. Причем на финишной прямой отдыхать тебе недосуг – тебя пинают дальше – к следующей цели...

Обычно начинается все стихийно, жестко, без каких-либо внедрений или пояснений. Бывают нестыковки, недо-информация по организационной части. И – плачь, кто слаб. И не слаба я вроде, и плакать не привыкла, но на психи прорывает иногда. В такие моменты, хоть не имела удовольствия узнать ее, заочно вспоминаю незабвенную старушку-Риту. Тогда и говорю себе, что ни за что не хочу уподобляться ей и превращаться в такую стерву, как она. Что ни один его косяк меня такой не сделает. Видимо, это и спасает, и как-то мы движемся дальше, пока не завершаем очередное дело.

При всем этом он ценит меня, Рик. Всю меня. Очень ценит. И ни перед кем этого не скрывает.

Недавно один его заказчик принял у нас ремонт подземного гаража и похвалил за расторопность и профессионализм. На это Рик, просто и неистово меня обняв, сказал грубовато:

— А это потому, что у меня партнер зашибись – ей палец в рот не клади.

И, не удержавшись, чмокнул в щеку.

Да, так и втянул он меня, хотя когда-то я наотрез отказалась быть его партнером.

— Не зарплату ж мне тебе платить, Кать? – пытал он меня, когда мы с ним валялись потом в постели, «отлеживались». – Ты так же, как и я, пашешь. Значит, доля.

За справедливость он.

— Левак. Поймают. Неохота потом перед Мартином выкручиваться. И перед налоговой. И хрен его знает, еще перед кем.

Я ведь не юрист и не бухгалтер и эти моменты не до всех тончайших тонкостей рублю.

— Давай тебя запишем.

— Кем?

— Кем хочешь. Вторым гендиректором... – он принимался гулять по мне губами и под каждую руководящую «должность» выбирал новый участок на моем теле. – Фином... Технарем... м-м-м... кем хочешь. Мне похер.

Заверения, что ему похер, сопровождаются бурными, смачными поцелуями взасос – или еще во что-нибудь, затем – всем остальным.

В итоге мы меня «записали». Теперь у «воздушной» фирмы под названием «Херрманн-Херманнзен» появился второй директор-совладелец, который, верней, которая уже и раньше все подписывала.

Его разговоры про «долю» я приняла всерьез и даже завела было разговор о том, что у меня есть что вложить. Но он даже наехал в шутку, сказал, чтобы не выдумывала, но чтоб отныне считала дела не только нашими, а и лично своими тоже.

***

Сегодня у Аквариуса, но на самом деле, конечно, у нас с ним принимают «школу». Об этом даже пишут в районной газете, возможно, не в одной. Мама присылает мне ссылку на статью, в которой, по ее мнению, наиболее точно рассказывается и о новом здании, и о проведенной работе. Показываю статью Рику. Он до того доволен, что, как мне кажется, даже забывает скроить кислую мину, увидев, что ссылка – от мамы.

«Отмечаем» бурно – берем на дом ужин из пяти блюд из О, Панамы, в которой однажды ему не удалось меня угостить, потому что приспичило пообедать мной, да и денег не хватило. А теперь его так распирает – весь ресторан купить готов. Он бы и в ресторан меня сводил, да недосуг задерживаться, ему ж еще домой возвращаться.

Смакуем вкусный и дорогой «пир», едим и пьем, закусываем друг другом, потом – еще, потом – добавка, потом – десерт, потом – на посошок. Затем он уезжает.

Я стою у окна, того самого, у которого он однажды «откачивал» меня, успокаивал, отпаивал чаем. Я смотрю из окна и, кажется, впервые провожаю взглядом его фары.