Чтение онлайн

— Вы должны понимать, что гранат — это не игрушка, а дарованная благодать от Персены. Она одаривает каждую из нас, а мы взамен отдаем себя за магию.

Стараясь не привлекать к себе ненужное внимание, Авалон тихо подошла к бортику пруда и села, опустив ноги в воду. Она поболтала ими, распугивая пестрых рыбешек и создавая маленькие волны, на которых закачались кувшинки.

Бас ей подмигнул, и несколько девочек, не отрывавших от него взглядов, обернулись. У одной на щеке виднелся синяк, у другой — сосуды в глазах полопались, из-за чего мерещилось, что у нее кровавые белки, у третьей же Авалон заметила засохшую кровь под носом.

Она отвела взгляд первая, поежившись от воспоминаний о своих уроках магии. Зерна граната служили дорогой к могуществу, однако пройти по этому пути способна была не каждая девочка. Многие сбивали ноги в кровь, пока шагали и пытались взобраться на вершины овладевания магическим мастерством. Мадам Монтре как-то сказала, что обучаемые ведьмы — жалкое зрелище.

— Я просила вас изучить на сегодня инирскую версию легенды о сотворении Триады. Вы подготовились?

Несколько девочек, сидящих в переднем ряду, вскинули руки. Задние ряды притихли, точно кролики в зарослях, над которыми пролетал ястреб. Мадам Меральда закатила глаза и повелительно махнула рукой.

— Леонор, как всегда, прошу.

Девочка упруго подпрыгнула и подскочила к Басу. Он перебрал несколько струн, и мелодия сменилась. В воздух вспорхнули трагичные ноты. Девочка, стремительно развернувшись лицом к другим послушницам, прочистила горло. Авалон отметила синяки и ушибы на ее предплечьях. Похоже, девочку они ничуть не смущали.

— Их бог, Книязь, — она исковеркала имя инирского бога, — решил даровать сыну своему, человеку, женщину. Персена в их легендах называется Лилит, дщерью ночи, — Авалон поморщилась от очередной неуклюжей попытки в чужеземную речь.

Когда-то она сама хорошо знала инирский, ведь их деревня располагалась недалеко от срединных земель и границы. Подпольная торговля между враждующими странами была налажена куда лучше, чем дипломатическое общение глав государств.

Отец Авалон, Фердинанд, стал посредником в торговой цепочке: в Инир с его помощью текло трастамарское оливковое и грушевое масло, вина, финики, изюм, керамика и быки, элбанские зеркала, шелк и кораллы, варденские ковры, табак и аквавит, а в Трастамару — азурские лошади и овцы, талаский янтарь и воск, инирские кожа, меха, оружие и соль, астурийские хлопок, пряности и хна, оранские пряности, бирюза, серебро и золото.

Часть документации у отца существовала только на инирском, да и постоянные переговоры заставили Фердинанда выучить инирский в совершенстве. Авалон же нахваталась знаний в первую очередь из-за смешанного языка на границе и, конечно, от отца, который волей не волей любил ругнуться на инирском. Ему казалось, что таким образом дочь его не понимает, но она довольно быстро выяснила перевод всех скабрезных словечек. И самое главное из них — вёльва.

— Персена… то есть Лилит подарила зерно граната Араму. Книазь предупредил человека, чтобы не смел брать плод познания. Но Арам ослушался его и вкусил гранат из рук Персены… Лилит, — в очередной раз поправила себя девочка. Видимо, все ее существо противостояло этому оскорбительному имени. — Они называют это первым грехопадением, так как Арам прозрел. Он увидел ничтожность Книазя, его жестокость, и захотел уйти. Книазь не позволил и наказал ударить Персену. Арам послушался, и потом Книазь изгнал Персену в недра земли рожать и повелевать монстрами. А вместо нее создал для Арама новую женщину, Эву.

Мадам Меральда удовлетворенно кивнула. Бас плавно завершил мелодию, которая прекрасно дополняла рассказ.

— Правильно, Леонор, садись, — дождавшись, пока послушница вернется на свое место, наставница продолжила. — Как вы видите, инирцы отрицают, что Пересена одарила их Арама благостью понимать суть вещей. К тому же, они искажают факт свободного выбора — по их легенде Арама принять зерно граната Персена заставила. Я уже не говорю о том, что Триада по их мнению — это те самые подземные монстры, коих родила Лилит. Что, конечно же, неправда. Кто-нибудь знает правду о том, как появилась Триада?

Теперь даже передний ряд стыдливо потупил взоры. Бас монотонно барабанил пальцами по корпусу мандолины, когда мадам Меральда посмотрела на Авалон, болтающую ногами в пруду между кувшинками.

— Леди Эйгир? — Авалон вздрогнула, когда на нее обратились остальные пары глаз. — Поделитесь с девочками, раз вы так удачно нас сегодня посетили?

Мадам Меральда не слишком жаловала Авалон и убеждала Каталину исключить подругу из процесса обучения. Королева отказала, и наставнице пришлось смириться с данным решением. Только благодаря заступничеству Авалон и завершила магическую подготовку, что, впрочем, никак не повлияло на знания теории. Учебники истории и легенд никогда не критиковали ее — и в то время это был один из главных пунктов ее заслуженного доверия.

— Арам ударил Персену, здесь легенды сходятся. Ударил так сильно, что разбил ей не только сердце своим предательством, но и щеку. Слезы Персены смешались с кровью и упали на трех женщин: на старуху, что плакала над телом погибшего сына; на женщину, что страдала родами; и на девушку, в чьих глазах жила ночь. Если с первыми двумя все просто: Старуха, она же Владычица Слез, имеет власть над горем и эмоциями; Мать, она же Владычица Вздохов, является самой главной ведьмой в Триаде и управляет телами и самой жизнью; то о Деве, Владычице Тьмы, к сожалению, теологи до сих пор спорят. Никто не знает, что значит отрывок про ночь в глазах. Кто-то считает, что Владычица Тьмы может управлять самой ночью, удлинять и замедлять ее течение, однако в реальности никто не замечал ничего подобного. Владычица Тьмы, скорее, формальный титул. Эта девушка занимает низшее положение в Триаде, устраивает ритуальные празднества и сменяется каждый год новой, проходя ритуал на Модранит. — Внутренности Авалон скукожились, на языке снова появилась полынная горечь, но она заставила себя закончить мысль. — Если Владычица Тьмы зачинает с Дубовым Королем ребенка, то имеет право в будущем стать Владычицей Вздохов.

Сглотнув кислую слюну и переведя дыхание, Авалон посмотрела мадам Меральде в глаза. Та кивнула.

— Так и есть, благодарю, леди Эйгир, — она по-матерински оглядела учениц. — На сегодня это все, девочки. Завтра утром мы снова собираемся здесь, будем тренировать стойкость рук. Можете теперь освежиться.

Девочки с визгом сорвались с мест и кинулись к пруду. Авалон едва успела вытянуть ноги из воды и отскочить в сторону, чтобы они ее не забрызгали.

— Кто сорвет кувшинку, превращу в жабу! — повысив голос, пригрозила мадам, и девочки снова завизжали, толкаясь, шушукаясь и смеясь.

Авалон услышала в их заговорщическом шепоте обсуждение своего неподобающего вида, — придворная дама королевы в штанах и рубахе с мужского плеча! — и поспешила уйти.

Ее нагнал Бас, закинувший на плечо мандолину.

— Как настроение, mi corazon? — он выглядел невыспавшимся и немного вялым, но его улыбка по-прежнему ослепляла.

Солнце сверкнуло зайчиком на его лице и спряталось за кронами деревьев.

Авалон сцепила зубы, мучительно сдерживаясь, чтобы на одном духу не признаться во всех последних несчастиях, что ее преследовали. Часть ее души требовала разозлиться и на него тоже, сказать какую-то скользкую гадость и оскорбить Баса только за то, что он был сыном Филиппе рей Эскана, но она прикусила язык. Он не заслуживал подобного отношения. В отличие от той же Каталины, Бас сторонился Филиппе, и она не могла его упрекнуть в поддержке отцовского поведения. Впрочем, нечто общее между ними все равно было — сладострастие. Просто Бас никогда не обращал внимания на нее, и Авалон это более, чем устраивало.

— Все хорошо, — солгала она.

Бас ускорился и, вырвавшись на несколько шагов, развернулся к ней лицом. Продолжая идти спиной вперед, он посмотрел на нее, прищурив один глаз.

— Думаешь, что я тебя насквозь не вижу?

Страх ползучими лозами обвил ее желудок. Авалон оступилась, и Бас подхватил ее под руку. Как только она обрела равновесие, он спешно убрал пальцы.

— Нервничаешь из-за смены облика и отъезда? — серьезно спросил он.

— Омела тебя подери! — Авалон на мгновение оцепенела, а потом сорвалась на самый быстрый бег, на который была способна. Она совсем забыла!