Чтение онлайн

– Вы все это время были вдвоем на канале? Что-нибудь поймали?

– Пару рыбешек, да каких-то не таких, - сказала я.

Лерой поперхнулся крылышком цыпленка, а Флоренс спросила, налить ли нам еще молока.

Ясное дело, Лерой провалил экзамены и за восьмой класс, ему пришлось летом заниматься в школе, но потом он и девятый класс провалил, целых два раза. Мы все меньше и меньше виделись друг с другом за эти три года, потому что у меня было столько общественных дел, что часто приходилось ими заниматься и по воскресеньям. Это было и к лучшему, потому что Лерой становился все больше и больше похожим на всякого простого парня. Дошло до того, что он считал меня своей собственностью, просто потому что мы время от времени этим занимаемся. Последний удар был, когда он купил темно-бордовый «бонвиль-триумф» с блестящими металлическими пластинками, и я научилась водить его лучше, чем он. Он злился и говорил мне, что я и вправду лесби, и почему бы мне не побриться налысо. Крейг уехал из округа Палм-Бич в прошлом году, и Лерой божился, что больше у него ничего такого не бывало, так что он самый порядочный гетеросексуал. Это еще ничего, но у него была подружка в школе, и они все время этим занимались, так что он стал невыносим. Я сказала ему, что он дубина, плюс его оценки совсем сползли, так что лучше бы он вернул мотоцикл в магазин. У него чуть челюсть не выпала, а я развернулась и ушла.

Не считая того, что Лерой вел себя как болван, все было отлично. Меня пригласили сразу в три клуба - «Молодежный», «Якорь» и «Синавик». По-моему, я и вправду была гвоздем сезона. Я выбрала «Якорь», потому что там были две мои лучших подруги, Кэролин Симпсон и Конни Пен. К тому же «Якорь» был связан с клубом «Колесо», и я ходила с Кларком Пфейффером, вице-президентом «Колеса». Это в то время было высшим достижением.

Кэролин была местной Крошкой Два Башмачка {13} . Девяносто процентов времени меня от нее тошнило, но она любила кино так же, как я, и мы вдвоем смотрели в городе каждый фильм, а потом разбирали его, сцену за сценой. Я начала подумывать о том, чтобы стать великим режиссером, хотя до сих пор не могла забросить мысль о том, чтобы стать президентом. У Кэролин были темно-синие глаза, черные волосы, и ростом она была около пяти футов восьми дюймов. Она смеялась всему, что я говорила, но так все делали. В глубине души она все еще была школьным капелланом, так что я мало что могла поделать с Кэролин. А еще она была в группе поддержки, и вечно тренировалась за гимнастическим залом, стараясь говорить низким голосом. Флотско-Воздушная школа Форт-Лодердейла гордилась тем, какие басы у ее группы поддержки. Я думаю, они кололись андрогенами, чтобы удлинить свои голосовые связки. Когда они кричали все разом, их голоса могли разогнать тысячи противников по ту сторону трибун.

Конни Пен - это было совсем другое дело. Немного массивная, как будто занималась баттерфляем, Конни бросалась в глаза своим крупным телом, но она не любила двигаться; последнее, чем бы она занялась - это командное плавание. Она просто слишком много ела. Глаза у нее были карие, ясные и теплые, и волосы к ним шли, но лучшей чертой в Конни была ее непочтительность. Мы были созданы друг для друга, хотя физически меня привлекала Кэролин, а Конни была более чем гетеросексуальна. Она говорила об этом все время, как будто у нее язык был с моторчиком.

Мы все втроем ходили на курсы латыни, и в младших классах пристроились переводить «Энеиду». Эней - это одномерная скука. Мы никак не могли понять, как Вергилию удалось это опубликовать, и занудство главного героя побуждало нас расцвечивать унылые дни в латинском классе. Учительница, мисс Рёбек, только добавляла нам энергии. Мисс Рёбек была из Джорджии, и латынь у нее была из Джорджии, скорее «алё, а я кто есть?», чем alea jacta est {14} . Мы слышали от старших, переживших «Энеиду», что мисс Рёбек разражалась слезами, когда мы доходили до того момента, где Эней бросает Дидону. Конни, разумеется, звала ее Дилдоной. Так что однажды мы с Конни решили покончить с латынью до завершения школы. Мы пронесли в носовых платках по луковице. Голос мисс Рёбек начал дрожать, когда Дидона выглянула из окна и увидела уходящих троянцев. Потом, когда с подачи Вергилия Дидона стала наваливать свой самоубийственный костер, мисс Рёбек включила свой фонтан. Весь класс очень старался не поднимать глаза от текстов и переводов, так они были смущены, но мы с Конни тоже зашмыгали носами, и слезы показались у нас на щеках. Кэролин с удивлением посмотрела на нас, и я показала ей луковицу. Ее пресвитерианская мораль была уязвлена, но она не могла подавить смех. Скоро весь класс бился в истерике, что только оттеняло наше горе над мольбами карфагенской царицы. Мисс Рёбек посмотрела на нас с бесконечной нежностью и сказала своим громоподобным голосом:

– Дети, большинство из вас ужасающе, ужасающе бесчувственны. Вам не понять ни великой литературы, ни великой трагедии.
– Она отпустила всех и оставила в классе нас с Конни.
– Вы, девочки, по-настоящему изучаете классику.

Она похлопала нас по спине со слезами на глазах и вывела из класса. Мы с Конни после этого стали неразлучны. Мы замышляли один план за другим, и скоре вся школа, две тысячи душ, стали ловить каждый наш поступок, слово или взгляд. Ощущение власти было ошеломляющим.

Нашим высшим достижением было то, что мы пришли в школу поздно ночью (мы обе были в студенческом совете, и у нас были ключи от всего) и положили более чем дохлую рыбину в огромный вентилятор в учебном коридоре. Пока уборщики все чистили, уроки отменили на целый день. Потом комнаты около главного коридора неделями сохраняли слабый запах тухлой рыбы. Все были перед нами в долгу за то, что отменили уроки, и никто не рассказал.

Но после того, как нам подвернулись кое-какие сведения, наша власть распространилась от учеников до руководства школы. Я стала понимать, как на самом деле действует правительство.

Однажды субботним вечером Конни, Кэролин и я договорились, что не пойдем гулять с нашими парнями, а пойдем в кино и напьемся. Со стороны Кэролин это решение потребовало храбрости, но наконец она решилась, со своей непогрешимой логикой, что пусть лучше она напьется вместе с девочками и посмотрит, как она станет держаться, чем сделать это на свидании и рискнуть своей девственностью.

В Гейтуэе было кино, так что мы пошли на сеанс в семь тридцать и сели в первый ряд. Фильм был чепуховый, и Конни извратила его до неузнаваемости, вставляя собственные диалоги в нужные места, например, когда Пол Ньюман {15} встречает в библиотеке жену своего босса: «Ах, здравствуйте, миссис Такая-то, как приятно вас встретить. Давайте-ка с вами перепихнемся». Была одна сцена, когда жена старика влетает в спальню Пола Ньюмана, пытаясь устроить с ним это дело. Конни балдела от фигуры Ньюмана, а я - от дамы. Конни пихнула меня локтем в бок:

– Какое тело! Какое тело!

– Ага, - ответила я, - такое высокое, стройное и гладкое.

– О чем это ты?

– А?

– У Пола Ньюмана тело не высокое, и не стройное, и не гладкое, балда.

– А-а.

Пол Ньюман отбился от дамы, и это меня расстроило, потому что мне смерть как хотелось увидеть, как он снимет с нее комбинацию. Потом я заметила, что Кэролин Симпсон чем-то напоминает даму в черной комбинации; во всяком случае, обе были высокие. Кэролин увидела что-то новое в моих глазах, а у меня в животе начались предупредительные сигналы. Я была так занята в школе, что давно уже о таких вещах не думала. Черт возьми, надо же было прийти на это дурацкое кино, чтобы живот в узел завязался! Никогда больше не смогу видеть черную комбинацию. Так я увязла в этих мыслях, а потом кино наконец кончилось, и мы отправились на Джейд-Бич.

Джейд-Бич был заброшенной полосой песка между Помпано и Лодердейлом-Приморским. Это было известное место для траха, и мы протолкались между телами туда, где лежала дюна. Конни извлекла бутылку водки, которую стащила у отца из бара. Мы передавали ее по кругу, как пародию на причастие.

Кэролин закашлялась.

– Жжется! Почему вы меня не предупредили?

– Привыкнешь, - отозвалась Конни.
– Ну-ка, дай сюда. Знаешь, мой папаша каждые два дня осушает по такой бутылке! Он пьет это, потому что не может унюхать. Его желудок, должно быть, давно сгнил к чертям.

– Почему твой старик так много пьет, Конни?
– Кэролин была сама невинность.

– Да потому что плохо ему, балда. С чего еще люди пьют? Они со старухой все время цапаются, а потом, по-моему, все время трахаются. Им алкоголь нужен для смазки. Знаешь, они уже истощаются, средний возраст, низкие горизонты, конформизм и все такое прочее. Вот почему мой старик пьет.

– Конни, не говори такого о своих родителях, - упрекнула ее Кэролин.

– Правда есть правда, - заявила Конни.

– Вот-вот, - я рыгнула.

– А твои родители пьют и дерутся, Молли?
– не отставала Кэролин.

– Мои? Нет, они умерли и даже ворочаться не могут.

Конни расхохоталась, и Кэролин едва сдержалась.

– У нас прямо передача «Молодежь хочет знать» {16} . Ты первая начала, Кэролин, так что давай о своих предках, - сказала я.

– Мама снова вышла замуж в прошлом году, так что они все еще влюблены. А знаете что?

– Что?
– спросили мы хором.