Чтение онлайн

Между тем, на стороне Мендеса в семейном древе были не менее яркие фигуры. Например, донья Грасия Мендес — красавица, известная в Португалии под христианским псевдонимом леди Беатрис де Луна. Когда ее богатый муж умер, она, все еще как леди Беатрис, отправилась в Антверпен, где, благодаря своей внешности и деньгам, стала большой светской фигурой. Она жила во дворце и давала великолепные балы, на которые стремились попасть все титулы Бельгии, включая короля. Она также проявила себя проницательной деловой женщиной и, торгуя состоянием своего мужа на антверпенской бирже, значительно увеличила его. На одном из маскарадов незнакомец в черном плаще с капюшоном шепнул ей: «Вы тайная еврейка?» — в Бельгии того времени это было непопулярно. Это было достаточным предупреждением для леди Беатрис, которая на следующее утро сняла свои деньги в антверпенских банках и отправилась в Амстердам, где быстро собирался анклав хорошо устроившихся сефардов. Здесь можно было вернуть свое настоящее имя доньи Грасии Мендес, что она и сделала, преуспев на голландском фондовом рынке.

Г-н Пиза Мендес считает, что его отец помог основать нью-йоркскую больницу Монтефиоре; он также оказал влияние на создание Нью-Йоркской гильдии еврейских слепых, чей ежегодный бал по сбору средств стал самым модным событием в жизни еврейской верхушки города. Пожалуй, самым значительным его поступком стал выбор преемника — любимого всеми доктора Давида де Сола Пула, который почти полвека был раввином Шерит Исраэль. Раввин Мендес заметил молодого ученого, который оказался его родственником, когда тот учился в Гейдельберге.

Доктор Пул, который сейчас является почетным раввином, сам глубоко интересовался сефардским прошлым и является автором двух огромных томов: Старая вера в новом мире» — история американских сефардов, и «Портреты, высеченные на камне» — серия биографических очерков о сефардах, покоящихся на старейшем еврейском кладбище Америки, расположенном на нью-йоркской площади Чатем. У доктора Пула, которому сейчас за восемьдесят, овальное, с высоким лбом, безмятежно-созерцательное лицо и белая борода. Говорят, что когда он проходит через синагогу, то похож на фигуру самого Бога.

«Доктор Пул не хотел бы, чтобы я так говорил, но он похож на Христа», — говорит Ллойд Пейшотто Филлипс, член «Ширит Исраэль», с блеском в глазах. Г-н Филлипс — неугомонный, энергичный, общительный человек, работающий трейдером на Нью-Йоркской фондовой бирже. Сегодня у него есть несколько внешних клиентов, но в основном он занят своим собственным портфелем — целый день на телефоне, покупает и продает акции в большом количестве и, как можно предположить, с большим успехом; у Филлипсов есть квартира в Ист-Сайде, загородный дом в Нью-Джерси и зимняя квартира в Палм-Бич. От такого человека, как Ллойд Филлипс, производящего впечатление делового человека, не ожидаешь, что его сефардское семейное прошлое может сильно волновать. Но это так. Он хранит полку за полкой старых книг, семейных бумаг и родословных, рассказывающих о том, как семья Филлипсов зародилась в Ньюпорте XVIII века, а семья его матери, Пейшоттос, ведет свою историю из Португалии и бегства в Голландию и голландскую Вест-Индию. В процессе своего развития семьи Филлипсов и Пейшотто вступали в различные брачные связи с другими старыми семьями, и фамилии Гомес, Хендрикс, Сейшас, Натан, Хейс и Харт встречаются в многоярусном семейном древе Пейшотто-Филлипсов. Г-н Филлипс не любит ничего более приятного, чем за рюмкой виски просматривать старые семейные документы, дневники, пожелтевшие от старости газетные вырезки, письма, обрывки и кусочки семейной истории.

В связи с этим его симпатичная жена Бернис, не являющаяся сефардом, которую он называет Тимми, пребывает в некоторой растерянности. «Я никогда ничего этого не понимала», — с легким смехом сказала она не так давно. «Когда мы поженились, и я печатала неформальные открытки, я была в магазине Tiffany's и поняла, что даже не знаю, как пишется Peixotto. Я не могла понять, как это могло стать еврейским именем». Миссис Филлипс слегка пожала плечами, снова улыбнулась и сказала: «Мы были французскими евреями, видите ли, а они... ну, французские евреи никогда не были столь значительны».

Для американских сефардов испано-португальская часть их коллективного прошлого имеет непреходящее значение. Именно она дает этим старым семьям ощущение актуальности, значимости, осознания того, что они «вписываются в схему вещей», как выражается Эмили Натан. Это происходит потому, что и в Испании, и в Португалии в годы, предшествовавшие их вынужденному бегству, евреи — как народ, как раса — смогли достичь высот, не сравнимых ни с чем, что происходило в других странах за всю их долгую историю. Их положение было уникальным в мире. Кем, в конце концов, были пассажиры «Мэйфлауэра»? «Тряпичники и бобтейлы», — фыркнув, говорила тетя Элли. С другой стороны, первые евреи, прибывшие в Америку в 1654 году, были членами древних дворянских семей, людьми значительными, мужчинами и женщинами, обладающими собственностью и образованностью, которые по причинам, от которых они не зависели, оказались по ту сторону Атлантики, где и собирались жить. Верно и то, что, если бы не испанское наследие и опыт, сефарды вообще никогда не оказались бы в Америке. И интересно предположить, почему, учитывая огромную разницу во времени, месте, культуре, можно сказать, что евреи достигли наибольших успехов и обрели наибольшую свободу в контексте двух цивилизаций — современной Америки и средневековой Испании.

Слово «сефарды» происходит от слова «Сефарад» — земли, где, как считается, поселились еврейские скитальцы после захвата Иерусалима вавилонянами и разрушения Храма. В целом, хотя истина теряется в мифах и тайнах, считается, что Сефарад — это регион в Малой Азии. В Книге пророка Обадии эта информация изложена весьма туманно: «И пленение сего воинства сынов Израилевых овладеет Хананеями, даже до Зарефата; и пленение Иерусалима, который в Сефараде, овладеет городами южными». Однако на протяжении веков еврейская традиция — неумолимая и зачастую нелогичная сила — связывала Сефарад с другим полуостровом, расположенным в тысячах миль к западу, — Пиренейским. Высказывалось даже предположение, что испанские и португальские евреи, долгое время считавшие себя величайшими из великих, просто присвоили Сефарад себе. Сказали, что это Испания и Португалия, значит, так оно и есть.

Испаноязычные фамилии не обязательно указывают на сефардских евреев, хотя иногда и указывают. (Певица Эйди Горм — сефардская еврейка, хотя и не из семьи «первого класса»). Испанские и португальские еврейские предки часто могут быть обнаружены под различными номенклатурными масками. Например, фамилия Олпорт в некоторых случаях ранее была Alporto, что означает «из Португалии», то же самое можно сказать и о таких фамилиях, как Алперт, Раппапорт (которая сама пишется по-разному) и даже Портной.

Примером того, что может произойти с еврейскими фамилиями, может служить семья Сейшас, имеющая испаноязычную фамилию. Бежав из Испании во времена инквизиции, часть Сейксасов попала на территорию современной Германии, где фамилия превратилась в Sachs, Saks и даже попала в королевский комплекс Саксен-Кобург-Гота. При этом некоторые Сейксасы остались в Испании тайными евреями, а другие стали честными новообращенными — или, как мы полагаем, так как сейчас нет возможности проверить их искренность — в католичество, и фактически помогали инквизиционным судам против своих родственников и бывших братьев. Сегодня еврейские Сейксасы и католические Сейксасы могут быть оправданы тем, что при встрече они смотрят друг на друга с некоторой опаской. (Вик Сейксас, теннисист, сопротивляется попыткам нью-йоркских семей Сейксас и Натан установить с ним связь; он не отвечает на их письма. Сейксасы лукаво отмечают, что в книге доктора Стерна в XIX веке упоминается некий Виктор Монтефиоре Сейксас, так что имя Виктор было в семье уже тогда.) «Не все Сейксасы — настоящие Сейксасы», — говорила тетя Элли. С другой стороны, она не преминула упомянуть о некоторых выдающихся католических семьях как в США, так и в Европе и напомнить детям: «Мы тоже с ними связаны».

Хосе Фернандес Амадор де лос Риос, испанский историк, согласился бы с оценкой тети Элли ее семьи. Он сказал: «Невозможно открыть историю Пиренейского полуострова, будь то гражданская, политическая, научная или литературная, и не встретить на каждой странице какого-нибудь запоминающегося факта или имени, связанного с гебраистской нацией». Но и это еще мягко сказано. На протяжении шестисот лет — примерно с VIII по XIII век — евреи были историей Испании.

Евреи жили на Пиренейском полуострове с дохристианских времен. Существует предание, что евреи основали город Толедо, название которого, по мнению ученых, происходит от древнееврейского toledot, что означает «поколения». В темные века, последовавшие за падением Римской империи, Испания представляла собой разрозненное скопление примитивных вестготских городов-государств, управляемых множеством ничем не примечательных королей, каждый из которых имел свою крошечную область, которую пытался контролировать, и обычно боролся за власть с местной знатью и епископами церкви, иногда одерживая кровавую победу, иногда будучи свергнутым. Положение еврея зависело от прихоти короля, который либо преследовал еврея, либо использовал его в традициях «придворного еврея» — в качестве финансового посредника, через которого деньги проходили в своем бесконечном пути из карманов крестьянства в хранилища королевской казны. Налоги на евреев были скорее причудливыми, произвольными и капризными, чем конфискационными. Например, в Португалии при Санчо II евреи некоторое время были обязаны платить «налог на флот» и по закону должны были «поставлять якорь и новый трос для каждого корабля, оснащенного короной». В одном из многочисленных испанских королевств евреи облагались налогом на такие основные продукты питания, как мясо, хлеб и вода. В другом существовал еврейский «налог на очаг», а в третьем — «коронационный налог» плюс регулярный ежегодный налог «для оплаты обеда короля».

Это было совсем не похоже на то тяжелое налоговое давление, с которым сталкивались евреи в других странах Европы, где, казалось бы, еврей должен был платить за каждый акт своей жизни от первого до последнего. Евреев облагали налогом за проход через определенные ворота, за проезд по определенным мостам, за пользование определенными дорогами, за вход в определенные общественные здания. Они облагались налогом за пересечение границ крошечных рейнских земель, за покупку или продажу товаров, за вступление в брак. Еврейские дети облагались налогом при рождении, и ни один еврей не мог быть похоронен до уплаты погребального налога. Еврейские дома облагались налогом в зависимости от количества и размера комнат, что побуждало семьи тесниться на как можно меньшей площади. В мирное время в еврейских кварталах размещались солдаты, там же размещались дома проституции, стремясь разрушить еврейскую семейную жизнь. Изнасилование или убийство еврейского ребенка не считалось преступлением.