Чтение онлайн

Напротив, еврейские кварталы таких испанских городов, как Севилья, Кордова и Гранада, были лучшими районами этих городов, в них стояли самые красивые дома, изящно построенные вокруг просторных внутренних двориков, и христиане наперебой покупали там жилье. Это было далеко от гетто Рейнской области, где улицы были слишком узкими для разворота повозки, где протекала открытая канализация, где еврей платил налог, чтобы покинуть свой квартал, и еще один, чтобы вернуться, и где его запирали на ночь. Евреи остальной Европы, наслышанные о том, как живут их братья в Испании и Португалии, с тоской и завистью смотрели на то, что лежит за Пиренеями.

Затем, в начале VIII века, пришли мавры.

Сегодня в Испании популярно говорить о «годах арабской оккупации», подразумевая, что эти арабы ничем не отличались от неграмотных кочевников, которые бродят по африканской пустыне на верблюдах и носят бурнусы. Испанцу и сегодня трудно принять тот факт, что мавританское завоевание Пиренейского полуострова было первым со времен Римской империи завоеванием низшей земли высшим народом. Другие захватчики Европы — гунны, турки, норманны — были варварами. Но люди, которые в 711 г. одолели разрозненные города-государства Испании, были носителями великой исламской культуры, процветавшей в таких развитых городах, как Дамаск и Александрия. Они принесли с собой поток знаний из северной Африки в южную Европу — науки, с которыми Испания никогда раньше не сталкивалась, включая алгебру, химию (или алхимию), архитектуру, и даже ввели такие неслыханные удобства, как водопровод.

За полтысячелетия своего правления мавры превратили город Кордоба — один из нескольких испанских городов, сильно отреагировавших на мавританское влияние, — в один из самых блестящих и интересных в мире, с его великой мечетью, библиотеками, садами, дворцами, университетскими зданиями и самыми роскошными в то время частными домами в Европе. Мусульманские историки утверждают, что во времена мавританского владычества население города составляло более миллиона человек, а сейчас оно сократилось до 190 000. Считается, что в городе было более 3 000 дворцов, общественных бань и мечетей, а также более 80 000 магазинов. Главная библиотека насчитывала более 400 тыс. томов. В Гранаде мавры создали несравненную Альгамбру — сверкающий комплекс башен, павильонов, внутренних дворов, бассейнов, фонтанов и садов, каждое арочное окно каждого большого зала которого призвано обрамлять определенную картину изысканной красоты. Альгамбра — триумф мавританской эстетики, а ее фонтаны — чудо инженерной мысли: их градуированная тяга вверх зависит от силы тяжести, а источник воды расположен высоко на склоне горы — работают сегодня с той же точностью, что и семьсот лет назад. В одной из комнат Львиного двора на одной из стен висит мозаичная Звезда Давида, напоминающая о том, что евреи и мавры — семитские народы, имеющие общее древнее прошлое.

Вплоть до недавнего времени, когда противоположные националистические цели разобщили два народа, последователи иудаизма и ислама были глубоко взаимосвязаны. Никогда в своей истории евреи не имели более длительной и значимой встречи с другой религией, чем в Испании. По мере того как мавры продвигались вперед и вверх по Испании, достигая могущества и величия, они увлекали за собой евреев. По мере продвижения мавританской оккупации на север — в 719 г. мавры удерживали почти весь полуостров — евреи помогали захватчикам, открывая для них города и крепости, что позволяло им одерживать новые победы, и за это евреи были вознаграждены высокими должностями. О роли евреев в арабском завоевании вспомнят, конечно, позже, когда ситуация начнет меняться на противоположную.

Сразу же еврейское и мавританское уважение к образованию и культуре признали друг друга и пошли рука об руку. Еврейское и мавританское мастерство в политике и искусстве были родственными и сразу же нашли общий язык. Под властью мавров евреи Испании уже не ограничивались узкой ролью ростовщиков или сборщиков налогов. В списке популярных еврейских профессий «торговец слитками» опускается на двенадцатое место, уступая таким будничным профессиям, как «укротитель львов», «жонглер» и «продавец мулов». Лидером списка, напротив, является «врач», за ним следуют «государственный чиновник» и «служащий казначейства». Мавританская утонченность и широта мышления побуждали евреев становиться изобретателями, ремесленниками, воинами, любовниками, мистиками, учеными, выходя из темноты и одиночества, в которых всегда чувствует себя «чужак», в сияющие круги магии и поэзии.

К XI веку еврейская печать прочно закрепилась на земле, а XII, XIII и XIV века в Испании и Португалии стали для евреев своего рода золотым веком. Начиная с 1200 года евреи практически монополизировали медицинскую профессию, что в дальнейшем должно было стать причиной серьезных проблем как для евреев, так и для христиан, а в королевстве Арагон говорили «Не было в стране ни одного знатного или прелата, который бы не держал у себя врача-еврея». Евреи украшали и другие профессии: на евреев-адвокатов, судей, архитекторов, ученых и писателей в значительной степени полагались суды как Арагона, так и Кастилии. Не менее важную роль евреи играли и в финансовом обслуживании королей Испании, где, согласно одному из отчетов, они занимали «ключевые позиции в качестве министров, королевских советников, фермеров государственных доходов, финансистов военных предприятий и главных управляющих имениями короны и высшего дворянства». Кроме того, евреи обеспечивали страну аптекарями, астрономами, картографами, штурманами, конструкторами навигационных и других научных приборов. Евреи были известны и как купцы, занимавшиеся торговлей серебром, пряностями, вином, мехами, лесом и рабами.

Периодически возникали отдельные вспышки антисемитизма. Крестовые походы XI-XII веков нередко служили поводом для погромов на местах, мотивируя это следующим образом: «Очистим свой дом, а также землю неверных». Число таких случаев увеличивалось по мере того, как христианская Испания вновь начинала свое долгое продвижение на юг, деля землю поровну между христианством и исламом, и по мере того, как влияние мавров стало ослабевать. Но в целом на протяжении этих столетий — со 1100 по 1390 год — в Иберии, казалось, дул свежий ветер веротерпимости и межсектантского взаимопонимания.

Отчасти это объяснялось тем, что христианские короли стремились следовать просвещенным примерам своих мавританских предшественников. Видя, что евреи сделали для мавров, христианские короли стремились к благосклонности евреев. Многие короли считали себя покровителями евреев, а во многих местах евреи буквально принадлежали короне. Два крупнейших короля — Яков I Арагонский и Фердинанд III Кастильский — были настроены явно просемитски. Фердинанд III яростно защищал своих евреев, которых он называл «моими евреями», и быстро пресекал любые попытки преследовать их. Он часто называл себя «королем трех религий», и в ответ на это один кастильский раввин с гордостью заявил своей пастве: «Короли и сеньоры Кастилии имели то преимущество, что их еврейские подданные, отражая великолепие своих господ, были самыми учеными, самыми выдающимися евреями, которые были во всех странах рассеяния; они отличались по четырем направлениям: по родословной, по богатству, по добродетелям, по наукам». После смерти Фердинанда III его сын Альфонсо X воздвиг монументальный мавзолей для своего отца и приказал написать на нем хвалебную речь на кастильском, латинском, арабском и иврите. После смерти Фердинанд стал известен как Фердинанд Святой.

Его сын, известный как Альфонсо Мудрый и Альфонсо Ученый, был во многом более выдающимся, чем его отец. Он взял за образец правление мавританского короля Абдуррахмана III, который отличался величественностью, широтой взглядов и терпимостью, а Альфонсо, возможно, превзошел Абдуррахмана по великодушию и влиянию. В своих исследованиях Альфонсо всегда обращался к еврейским ученым, «лучшим», и основал знаменитый центр астрономического образования в Толедо. Часть научных результатов этого учреждения — «Альфонсинские таблицы» — сыграла важную роль в навигационном мышлении молодого Христофора Колумба.

До времен Альфонсо официальным языком королевского двора, дипломатии и университетов была латынь. Поскольку это был язык церкви, язык их гонителей, евреи инстинктивно относились к нему с неприязнью. Евреи высшего сословия предпочитали кастильский язык, а низшие слои населения говорили между собой на ладино, или иудейско-испанском языке, написанном еврейскими буквами. Альфонсо и его ученые евреи, к большому удовольствию еврейской общины, кодифицировали кастильский язык, отменили латынь и объявили кастильский официальным языком христианской Испании [2] .

Это были годы, когда, по словам историка Америко Кастро: «В коммерческой сфере не было видимых барьеров, разделявших еврейских, христианских и сарацинских купцов: христианские подрядчики строили еврейские дома, а еврейские ремесленники работали на христианских работодателей. Еврейские адвокаты представляли интересы язычников в светских судах. Еврейские маклеры выступали в качестве посредников между христианскими и мавританскими принципалами. Как следствие, такие постоянные ежедневные контакты неизбежно способствовали развитию терпимости и дружеских отношений, несмотря на раздражение, поддерживаемое во имя религии». На юге, в Андалусии, все еще находившейся под властью мавров, было то же самое: цивилизованное общество, не делающее различий по вероисповеданию, где еврей, мавр и идальго жили в согласии и взаимопонимании, хотя интересно отметить, что именно здесь зародился термин «голубая кровь». У тех, кто имел светлую кожу, сквозь нее проступали голубые вены на руках и запястьях. Мавры не были неграми, но они были смуглыми и загорелыми от солнца. Их «голубая» кровь не проявлялась.